Симпатия согревшая вечность

Глухо в подземелье, в вязкой и серой тиши,
Спрятал он пламя своей необъятной души.
Там, где когда-то рождались миры и стихи,
Слышны лишь вздохи и мысли, что стали глухи.

Шесть языков замолчали в полночной тени,
Спутались в узел бесплодно летящие дни.
Руки, что резали дивный узор из лесов,
Больше не ищут опоры во тьме тупиков.

Люди смеются, не ведая правды и сил,
Те, кого разум и свет вовсе не посетил.
Мерзкие ведьмы в коронах из ложной мечты
Топчут ногами ростки неземной чистоты.

Добрость и нежность, что были опорой его,
Мир заклеймил как позор, не приняв ничего.
Грубые бревна, чей дух неподвижен и пуст,
Ядом коснулись его запечатанных уст.

Бог наблюдал за бесчинством с небесных высот,
Видел предательство, слов ледяных пустоту.
В час, когда ангел приник к ядовитой черте,
Свет засиял в непроглядной и злой темноте.

Встретил он душу, чья боль не слабее была,
Та, что без слов всё понять и утешить смогла.
Вспыхнуло пламя, согрев ледяные сердца,
Сила двоих не узнает теперь и конца.

Грянуло с неба пророчество огненных слов:

«Тот, кто был в бездне, восстанет из пыльных оков!
Помни всегда: Я навеки останусь с тобой.
Если весь мир тебя в корне когда-то не понял —
Это не значит, что свет твой навеки уронен.
Просто они не доросли до твоей высоты —
Не предавай же своей неземной чистоты.
Стих твой и каждый узор Мною в вечность вписал,
Чтобы ты снова, Мой ангел, над бездной сиял».

Рухнули стены, и бездна вернула творца,
Свет озарил его путь золотой полосой.
Ниц пали ведьмы, целуя следы на песке,
Видя величие в каждой строке и руке.

Праведный гром возвестил над землей торжество:
Мир в нем признал по заслугам его волшебство.