Жизненный роман

Как взмах крыла почти незримый
Рождает где-то ураган,
Так каждый выбор, нами движимый,
Твой пишет жизненный роман.

Зачем играть чужую пьесу?
Носить костюм, что на размер не сшит?
За этой глянцевой завесой
Живой, ранимый человек дрожит.

Порви невидимые нити
Тех привычек, что нас тянут вниз.
Напиши главу своих открытий,
Исполни свой несыгранный каприз.

Зачем терпеть, кто гасит пламя?
И пить слова, в которых только яд?
Мир говорит с тобой стихами,
А ты не слышишь, пряча робкий взгляд.

Порви невидимые нити,
Чтобы слышать только голос свой.
Среди тысяч ложных слов найди ты
Тот путь, что будет пройден лишь тобой.

Так много «завтра» и «когда-то»,
Но календарь безжалостно летит.
Пока ты ищешь виноватых,
Твой шанс упущен, подвиг твой забыт.

Порви невидимые нити,
Хватит прятать жизнь на черновик.
Стань творцом своих больших событий,
Лови летящий календарный миг.

Твой путь — не гладкая дорога,
И за советом не спеши бежать.
Твои ошибки — лучшая подмога,
Чтоб научиться падать и взлетать.

Рвутся пусть невидимые нити,
Чтоб найти свою дорогу вверх.
В шрамах от падений — суть открытий,
В твоих ошибках — будущий успех.

Ведь в тихой гавани уюта
Не вырастают крылья за спиной.
Найди свой страх, и в ту минуту
Ты станешь сам собой, живой.
Песнь могущего дуба

Представь, что ты — могучий дуб, в веках обжитый,
Твоя корона — в небе, корни — в глубине.
Стоишь, ни ураганом, ни дождём не сбитый,
Уверенный в своей несокрушимой тишине.
И кажется, что бури — лишь для трав покорных,
Для тонких веток, что трепещут на ветру.
Но главный тест — не в поединках штормовых и чёрных,
А в шёпоте того, кто просит тень твою.

Твой главный страх — не молния и зной,
А тихий стон под кроною густой.
Ведь сила древа — не в его ветвях,
А в том, как жизнь спасается в тенях.

Но даже дуб, гигант почтенных лет,
Хранит свой страх перед стальным клинком.
Так в нас живёт, тускнея, словно свет,
Боязнь нужды, что постучится в дом.
Ты видишь в луже отраженье трещин,
Боишься стать сухим и пасть во прах.
И этот ужас, что никто не лечит,
Сильнее с каждым днём в твоих ветвях.

Боишься топора — храни росток упрямый.
Боишься засухи — отдай росу цветку.
Сражаясь с персональным этим шрамом,
Ты от себя отводишь ту беду.

А помнишь, как и ты, зелёным, тонким,
Тянулся к свету, жаждал жить и пить?
Как каждый луч был животворно-звонким,
И как хотелось силы накопить?
Теперь взгляни на малую былинку,
Что жмётся к твоему стволу, дрожа.
Она — лишь ты, забытый на картинке,
Где жизнь твоя была на лезвии ножа.

Чужая боль — лишь эхо той мольбы,
Что в каждом сердце прячется до срока.
И нет иной, прекраснее судьбы,
Чем стать ответом слабому у Бога.

Роняя лист, ты не теряешь, нет,
Ты почву греешь для травы и были.
Даря прохладу, ты рождаешь свет
В глазах у тех, кого почти забыли.
И в этой щедрости — твоя броня,
Твои невидимые, крепкие заслоны.
Спасая их от завтрашнего дня,
Ты сам вплетаешь вечность в свою крону.

Даримый свет не гаснет, он стократ
Вернётся, когда спустится туман.
И нет на свете выше всех наград,
Чем жизнь, что ты другому в руки дал.

Есть в небесах незримые весы,
И книга жизни, где строка к строке
Ложится тень от брошенной росы
Иль свет от той, что отдана в руке.
Никто не знает свой последний час,
Какой урок ждёт за поворотом.
Но тот, кто в ближнем душу чью-то спас,
Себе открыл заветные ворота.