Мухоморова острастка

МУХОМОРОВА ОСТРАСТКА

(место действия: Ленинградская область, Всеволожский район, Новое Девяткино;
в опасной близости к Ленинграду...)


     В любом человеческом собрании, большом и малом, есть воины – защитники, заступители, охранители, часовые будней и праздников. Видимые и незримые. Людь желает, а теперь – даже смеет требовать, чтобы его зловонное существование находилось в неуязвимости. Чтобы каждый его громогласный порок, каждый безвольный, безличный ход, равно ход самоуверенно-бестолшный, каждая крупная и сошковая пакость были объектами самой строгой и трепетной обеспеченности и защиты. Требует, отчёт себе не отдавая ни в ничтожности крышуемых, ни в диффузных протечках крыши, вызванных повреждениями при неправильном монтаже и проблемами с водоотводом. (Не скажите – арго вполне уместен. Коли божья тварь преступна, то и лингва криминальная послужит солидарно.)
 
     Что же, каждый порок ждёт свой урок.

     Лес – он ведь тоже живой организм, живой коллектив богатырей и букашек, ярких-марких и сдержанных, знакомых и неведомых. Вот только вредных – неполезных, значит, в лесовом доме не бывает. Преступных – тем того более.
Каждый живчик – на своём месте. Каждый рад-доволен. Каждый пригоден. Каждый угоден. Чтобы кто без дела, или по пустому делу, или досаждать – нет, не видать! Каждый смиренен – приемлет и сушь и мокредь, и тишь и бурю, и солнца луч и стрелы туч.

     Всякая живость – дивость, пусть и крапивость. Всякая давность – данность, пусть и странность. Всякая трудность – мудрость. Всякий секрет – секрет.
Нет. Зверюгу двуногую зуд берёт да туман одолевает: «Моё! Я хозя-а—ин!!!» Кулаками – в клеть грудную и – широким, свинцовым шагом, грязными хореями-ямбами – на лесовый ковёр. А в гости кто звал? А никто. Хозяев не зовут. Даже мнимых-слепимых...

     ...Опустился день. Притомился день. Опустился абзац, оставив на совести отчипыжившихся ух и некрасивые подробности! На совесть, однако, надеяться не смея, взор наш скользнёт по скользким деталям изобильно смазанного маслом механизма: здесь лежит тара, там лежала шмара; вот плевок, вот кровоток; здесь по большому, там – по малому, а меж ними – другие анализы... Бывает так, что и ночью лесушку не отпускают.

     После – птица зверя боится, дерево дерева сторонится, гриб на гриб не попадает, паук паука съедает, а кусток – за кусток и под гать – под мосток – бульк... Переполох! Чертополох! Чох!..

     Фольклор наш славянский, языческий, бесовский сладословно утверждает за кикимор болотных, стариков-лесовиков, шептунов, стукачей, дупличей, хух, зелениц – нечести верениц. Условной справедливости ради отметим, что, пусть и заблудшее о них представление, основывалось, однако, преимущественно на защите леса от того да от этого. Не они – зло, но... мы. Где же леший – бьёт в ладоши, свищет, хохчет и поёт? Если и сгинет, то должон на Ерофея, октября 17-го только (нынче май на холодном носу).

     Где ж вы были, мифы-были, почему не защитили? Отчего не задували, отчего не вещевали, до смерти не щекотали? И почто не заманили, и почто не заблудили? А в ответ – будто увет: «А како заблудить заблудшего?..»

     Был, есть и будет, между тем, в лесу особенный воин-защитник. Франт, щёголь, гусар, мушкетёр. Знатный самохвал, он, однако, слов на ветер не бросал. Вместе со спорами ядовитыми созрел в его крапчатой голове ярко-красный план: не отомстить, нет (гоже ли это сыну леса?), но проучить, припугнуть, предостеречь. Кого? Вас!

     Чох. Солгасно ряду словарей это то же, что чих. Начихать, значит, тому самому, с протекающей крышей, на лесной дом. Что же, таково и в ответ. А Мухомор – он хитёр: не жалея огненной своей широкополой шляпы с млечными пятнами-бородавками, без промедления ответит откровенностью за откровенность. Чихнёт раз – в сон опрокинет. Чихнёт второй – сон закрепит. Чихнёт третий – сновидение нашлёт. Не простое – содержательное.

     С тем и отправился гвардии старший лейтенант Мухоморов с подчинёнными мухоморами и мухоморчиками в бой!

     Лесные разбойники тем временем поразбрелись. Кто к харчевне, кто к царевне, кто нёс гульбище домой. Заблаговременно рассредоточившись по “благоустроенной” территории Яббы – района с населением, отличающимся самыми пограничными (и даже более) качествами, гвардейцы Мухоморова на вытянутых цилиндрических ножках смело поджидали обидчиков всего живого на земле.

     Командир скомандовал: «Чох!» И первая порция спор разлетелась во все стороны тьмы-света, проникнув в каждую дырочку, щёлочку, зазорчик, промежуточек, пазик и канавку (хотя и полагают народы некоторые, что не след употребляться мухомору «когда солнышко скатывается»). Уже итак изрядно одурманенные подчинились токсической атаке и попадали почти штабелями. Второй приказ: «Чох!» И “почти штабеля” теперь уже наверняка не смели ёрзать, храпеть, чертыхаться и... позвать на помощь. Третья команда: «Чох!» После того как гвардейцы в третий раз пренебрегли неприятелями, в головах последних на некоторое время поселились сны-видения совершенно определённого содержания – мучительного. О-го-го!..

     Злодейке знатной привиделась встреча с Лихом Одноглазым (тоже женщина). По-подружески заманив в свою избёнку и заговорив гнилые зубы, “радушная” хозяйка отпускать и не собиралась. Ловушку за ловушкой изобретала – не ленилась. Из каждой можно было выбраться, токмо отрубив себе руку...

     Один оскорбитель попал в песенные русалочьи сети, которые, зачавшись чуть не с колыбельных ладов, постепенно переросли в гул, а потом и вовсе в визг истового суккуба, пронзительный, нестерпимый.

     Другой достался лешачихе. Ох и позабавилась она!

     Третий болван стал болванкой для дятла.

     Четвёртый из вонючего оврага никак не выберется.

     Пятые, десятые, двадцатые – те обратились в поганки, навозники, желчные грибы, сатанинские грибы... Сапог хмельного грибника и поддевал их, и мял, и топтал.

     Был тот, кого разодрал собутыльник лешего – медведь, и тот, кого белка загрызла. Был и встретивший мокрую смерть – утоп на морошковом болоте.

     Менее винные (ох!) виновные, участи не избежали тож. Обращённые в филинов и сов с глазами, полными колодезной грусти, приговорены они были к одному суку. Некоторые даже обезвожились – до того много излили горьких слёз.

     Надо ли поминать, что на лесном шабаше злоумышленников присутствие имели и... их дети. М-м-да-а – ложноопята действительные.  Проклёныши - проклятые. Пожалели чадушек? Зряшно. Поздно. Заразно. Потому и они не ангелов перьекрылых увидали, но «доброго дядюшку», который от злого, отвернувшегося родителя уводит младенца ли, отрока ли, словом ласковым в самую чащу леса, да там и оставляет. А взамен нерадивым “отцам” и “матерям” подложит или полено, или своего уродца. А уведённые забывают постепенно речь человеческую (кою и до того почти не слышали), и одежду сбрасывают (тому тоже обучены были)... Одним словом, и там, и там одно – дичают...

     Вот так люди перестали быть хозяевами не только леса, но и собственной воли.
     Вот так мухоморы преподнесли людям урок.
     Людям?..
     Дрёма, морок, сон – состояние переходное, пограничное, между миром (пиром?) живых и миром мёртвых. Оттого лес и  д р е м у ч и й. Чтой-то объвится в головах, отошедших от такого сна? И надолго ли этого объявления-прояснения хватит? А не острастятся, так за ними тут как тут – Мухомор. Или Леший. Или...

P.S.
Скандинавская древность доводит до нас не то легенду, не то быль о воинах-берсеркерах, яростных, безжалостных, бесстрашных. А отчего они такими были? Верить – не верить, но, поговаривали, от употребления известного грибка.



"ВСЕ МАЛЕНЬКИЕ ДЬЯВОЛЯТА ГОРДЯТСЯ АДОМ"
Послесловие, должное быть предисловием

Ябба? Ага! Полнее - Бунданйабба. Австралийский аборигенско-белый город, в котором негласно царит один-единственный порядок - беспорядок.

Справочно:
"Опасное пробуждение" - австралийско-американский психологический триллер 1971 года, экранизация одноимённого романа австралийского писателя Кеннета Кука, опубликованного в 1961 году. Фильм, рассказывающий о погружении молодого учителя [белого] из австралийской глубинки в пучину алкоголизма и насилия в незнакомом городе...

Некоторые цитаты из фильма:
- "Все маленькие дьяволята гордятся адом".
- "Если тебе приходится жить здесь, то лучше бы тебе это нравилось".
- "Я просто устал от этого агрессивного гостеприимства. От этого высокомерия идиотов, которые настаивают на том, что ты должен быть таким же тупым, как и они. [...] Уж лучше умереть на рудниках, чем здесь".


ПРОДОЛЖЕНИЯ НЕ ЖЕЛАЕТЕ?..

От нас, небезразличных, незаражённых, нетрусливых, проживающих в Яббах и неЯббах (на то и ответственность и совесть), зависит, будет ли у "Мухоморовой острастки" продолжение. И какое. В стороне да не останется никто.

А пока... Пока на небесном и земном горизонте таковых не появлялось.
История, принявшая фантазийное, мифотворческое изложение, имеет совершенно жизненную подоплёку: "добро" пожаловать в Капральский парк. Или Капральев – уже неважно. После происходящих-то событий.

«А мы с детьми туда гулять ходим!..» Ходите дальше. А они – с собаками, чей помёт, против нескончаемого, раззвоняющегося по лесному дому лая, даже глаз радует, потому как молчит... (Ота и оно – леший, он с собаками-то враждует, потому, верное, и напускает иногда прислужных своих – бродячих осклабников. Да вот дуры трусливые - так ни на кого и не напали, только тем же лаем по дням-ночам заливаются...)

Изобилие местной наркомании, алкогонии, развратении, подросткового вызывного разбойства – с одной стороны, понаприезжей (с российских регионов!) ввиду несгодности или томления провинциального на низкие цены и качество нежилья окололенинградскго, укомплектованных, как по общему списку, одинаковыми гардеробами, манерами, содержимым пкетов (именно, без лишней! «а»), хаблеватыми, хозяеватыми (!!!) – с другой. Слепость и трусость – с последней, третьей стороны.
Есть, правда, сторона и четвёртая. Невидимые защитники того, что и защищать-то, возможно, не стоит...


ФЕНОЛОГИЧЕСКОЕ. КРАТКОЕ.

Дятел в конце марта в лесок тот залететь попробовал. Да так и выпорхнул обратно. Коростель не первый год не появится. Соловья ждём, но вот стоит ли?
Даже утки будто чем недовольны стали: то на водоём, то с него.
На рубеже февраля и марта, под самое раннее утро, о котором ведают только деревенские, городские же ночью считают, слышали плач лисы. Повторится?
Ласточки должны в свой срок.
Саркосцифка вперёд всех сроков в недалёком перелеске явилась. По крайней мере мне явилась. Тоже шляпка красна, да не до ядовитого сна!..
Спасибо тебе, природушка! За что? За то, что ты не человек...