Холодная голова

Родился в Клину, где панельки в ряд, в девяносто пятом.
Детство — клей, гаражи, драки район на район, всё по классике, матом.
Батя механик, мать тянула смену на почте, в глазах — пустота.
Я решил: ну её нахер, такая судьба — не мечта.
Учебка, качалка, повестка, потом контракт в ФСБ.
Корочка в кармане, огонь в груди, верность чекистской судьбе.
Работа не пыльная: папки, отчёты, прослушка квартир.
Двадцатый год бахнул внезапно, словно дырявый сортир.
Ковид, маски, пустые проспекты, Москва в чешуе тишины.
Мы патрулируем улицы, мы все так же стройны.
QR-коды, штрафы, бабули в истерике — странный расклад.
Зато зарплата вовремя, а вирус — он просто чей-то солдат.

Жизнь течёт как Москва-река, мутная и холодная.
Служба — дело верное, хотя и не слишком свободная.
Страна в новостях колышется, словно в бреду.
Я просто иду по приказу, я в этом строю иду.

Двадцать второй, февраль, утро, чай остыл в стакане.
Новости лупят в лоб, будто обухом по старой ране.
Началось.
Планы меняются, штаб гудит как улей. Границы на замок, в воздухе пахнет не только пулей.
Инфляция кусает за жопу, цены в «Пятёрочке» — взлёт.
Сыр стал дороже совести, гречка — как золотой фонд.
Мобилизация в сентябре, повестки летят как листва.
У соседа паника, у меня — холодная голова.
Друзья детства в Ларсе в очередях, смузи и страх.
А я в кабинете, фиксирую ропот в чужих головах.
Кого-то под локоть, кого-то за пост, кого-то в запас.
Родина требует жертв, и Родина видит всех вас.

Жизнь течёт как Москва-река, мутная и холодная.
Служба — дело верное, хотя и не слишком свободная.
Страна в новостях колышется, словно в бреду.
Я просто иду по приказу, я в этом строю иду.

Будни в конторе: Роскомнадзор рубит связи как спрут.
Телега лагает, Ютуб тормозит, везде — враньё и «уют».
Блокируем ссылки, ищем крамолу в закрытых чатах.
Мы теперь санитары сети в камуфлированных латах.
В стране перемены, в кармане — звание и пустота.
Я ем свой паёк, смотрю, как за окном догорает мечта.
Парень из Клина стал тенью великой немой системы.
Мы не решаем вопросы, мы просто плодим теоремы.
Курс рубля в пике, но форма сидит идеально.
Всё, что происходит — жестоко, тупо, но крайне реально.
Я — винтик, я — око, я — тот, кто нажмёт на «delete».
Жизнь продолжается, пока в моём сердце огонёчек горит.

Жизнь течёт как Москва-река, мутная и холодная.
Служба — дело верное, хотя и не слишком свободная.
Страна в новостях колышется, словно в бреду.
Я просто иду по приказу, я в этом строю иду…