Стыдно

Любовь — это слизень, таящий в хрустальной ракушке свой розовый студень,
Где с похмелья ты блюешь в унитаз осколками поздних огней.
А она: «Мы как в кино». Но в кино не снимают тот муторный улей,
Где посуда немыта и вопли, и драка до хруста костей.

Твой мальчик-поэт целует в макушку и бредит про вечность,
Но в телефоне шлёт проституткам дешёвый свой стих.
Их спектакль — бенефис двух паяцев в жилище конечном,
Где «вечность» — пока кешбэк на доставку еды не затих

В ночь под храп и сирены они размножаются в тесной норе,
Чтоб растить новых зрителей цирка, где клоун немой.
Их дитя скажет «стыдно» вместо «мама» в промозглой дыре
И пойдёт по рвотной петле — за собой, за тобой и за мной

Их философия — жвачка, прилипшая к подошве в подъезде,
Расплывчатый текст на заборе, что смоется завтра дождём.
«Люби, терпила, прощай!» — гимн их пастбища, где нету надежды,
И шагнёт в пустоту, где без пряников, а только с кнутом.

Так зачем мне твой рай из уныния, сплетен на кухне?
Мой бред ослепительно честен, как ствол у виска в темноте.
Я доведу до абсурда, до крика, до чёрного смеха, до хрипа,
Всю эту муть про любовь, что жуёшь, как смолу, в пустоте.

Так слушай, родной: этот стих — стон разорванной плоти.
Не для ушей твоих — для подвальных сырых пустот.
Я читаю для крыс, для жуков и для этой ржавой щеколды,
Где одна безумная вечность глядит, как в провал, без забот.