Пан и пейзанка

В среде олив, где козий запах прян,
Своё копытце об обломок храма
Чесал небритый и поддатый Пан,
Слагая гимн во славу вечных драм.

Лежал в кустах рогатый интриган,
Свистя в тростинку жалостно и рьяно,
Пока на склон, как облака кусок,
Не выплыл чей-то белый туесок.

Шла нимфа? Чу! Селянка шла с холма,
Таща в корзине сыр и гроздья веры,
Что в этом мире властвует зима,
А боги — лишь заложники Гомера.

Она была решительно нема
К призывам флейт и прелестям гетеры,
И лишь вздохнула, глядя на рога:
«Опять козёл забрел в мои луга!»

Лесной маэстро, встав на две ноги,
Раскрыл объятья, требуя признанья,
Но та, чья жизнь — мозоли да долги,
В нём зрит изъян и ветошь мирозданья.

«Гляди, урод, не вытопчи овсы,
Прикройся, что ли, лирой для приличья!
У нас в селе и покрасивей псы
Блюдут закон и выправку обличья».

Померк Олимп. Умолк свирельный хор.
Бог скрыл смущенно вымя старой лирой.
Бессмертный пафос проиграл в упор
Душе, насквозь просоленной и сирой.





Экскурс:

Сцена разворачивается в Аркадии, где-то на заросшей лесной опушке, где оливковые рощи соседствуют с зарослями дикого тёрна и козьими тропами. Действие могло бы произойти в любой момент греческой древности, если бы не одна деталь: судя по сюжету, местные жители уже не ждут от богов ничего, кроме неприятностей.

Пан — один из древнейших богов греческого пантеона, чья родина — пастушеская Аркадия, захолустье Эллады, где боги ещё ходят пешком и не слишком следят за манерами. Сын Гермеса и нимфы Дриопы (по другой, более пикантной версии, Гермеса и Пенелопы, той самой жены Одиссея, которая за время его долгого отсутствия успела завести связи со всеми женихами, включая одного крылатого бога). Родился он, по свидетельству гомеровского гимна, уже с козлиными ногами, рогами и бородой, но это не смутило богов. Напротив, его вид и непоседливый характер всех развеселили, откуда пошло народное толкование имени: «понравившийся всем».

Внешность Пана — это отдельная тема для разговора. Козлиные ноги и копыта, рога, длинная борода, курносый нос, заострённые уши и шерсть по всему телу. Он бродит по лесам и горам в компании сатиров и вакханок, любит вино, шумную пляску и громкую музыку. Однако главная его слабость: женщины. Точнее, нимфы. Он их преследует с упорством, достойным лучшего применения. История с Сирингой, вероятно, самая известная: нимфа, спасаясь от его домогательств, бросилась в реку и превратилась в тростник. Пан же вскоре срезал тот тростник и сделал из него свирель, которую до сих пор носит с собой и на которой играет грустные мелодии. Был ещё случай с Питис, которая предпочла превратиться в сосну. А вот Нимфа Эхо родила ему дочь (но это потому, что, видимо, не успела убежать). В общем, репутация у Пана в этом смысле была так себе.

Но был у Пана и другой талант. Маэстро мог наводить на людей необъяснимый животный ужас, особенно если его разбудить или потревожить в полуденный час. Этот внезапный, беспричинный страх греки так и называли — «паническим», и слово это дожило до наших дней.