Хруст Гипсокартона

Слишком громко молчим...
Челюсть сводит от этой роли...
Давай по фактам.

Протеиновый ком в горле колом — тихий дом.
Строю дром, но пером черчу слом за окном.
Челюсть сжата, вата в мыслях, дата вышла.
Прячу взгляд, этот яд в словах — дышло.
Снова вытер со лба пот, в инстаграме я — глыба,
Но в быту я — лишь раб, неживая рыба.
Говорю ей про «ранг», «базис» и «право сильных»,
А у самого в душе — шрам, как от струн гитарных, пыльных.

Она греет чай, я грею боль под футболкой Loro,
Весь мой патриархат — пыль и страх перед раздором.

Это хруст гипсокартона в моей крепости духа,
Где я лгу самому себе прямо в левое ухо.
Весь этот «порядок» — лишь способ не стать уязвимым,
Быть для всех монолитом, а для неё — нелюбимым.

Стены жали, в тетрадке — чертежи пустоты,
Где по списку — победы, а по факту — мосты.

Жую стейк, как стекло, глядя в профиль её грустный,
Я же «главный», я «самец», но внутри — абсолютно пусто.
Мелко, хлёстко, сквозь жёсткость бью по чувствам близким,
Мой «Домострой» — вёрстка, списки и дешевые риски.
Я объясняю ей мир, будто я — архитектор Вселенной,
Но не могу починить кран и вырваться из плена.
Внутренний альфа сдох ещё в прошлый вторник,
Оставив труп в дорогом, черном подзатворнике.
Заставляю её ждать, заставляю просить совета,
Лишь бы не видеть, что я — пуст без единого просвета.
Это пост-патриархат, где король — в панической атаке,
Прячет дрожь в кулаках, как дворняга в драке.

Логика...  Ожидание... Траурная грамматика...
Я так долго строил вертикаль, что забыл, где горизонт.
Она плачет на кухне, а я...
Я ищу цитату в телефоне, чтобы обосновать её слезы биологией.
Как же это жалко...

Это хруст гипсокартона в моей крепости духа,
Где я лгу самому себе прямо в левое ухо.
Весь этот «порядок» — лишь способ не стать уязвимым,
Быть для всех монолитом, а для неё — нелюбимым.

Стены жали, в тетрадке — чертежи пустоты,
Где по списку — победы, а по факту — мосты.

— Чай остыл...