Байка четвёртая. Как раньше жили

Сначала раннее моё стихотворение

Забайкальская сторонка.

Родину не забываю,
Приезжаю каждый год.
Там, в деревне, я-то знаю,
Дед знакомый меня ждет.

Забайкальская сторонка,
Край багуловый, родной
Встретил птичьим пеньем
Звонким
И небесной красотой.

Поднимусь в село неспешно.
Улицей пройду, вот дом.
У ворот дедок встречает
Забайкальском говорком.

-Ты, моя-то, заходи
Да немного  отдохни,
 Не расскажешь и за час.,
Как там в городе сейчас-

Захожу я на порог,
Снова слышу говорок
Забайкальский, несравненный,
"Шибко бравый"* говорок.

-Обутки* скинь, разболакайся*,
Садись к столу, поешь ладом*.
Почаюй да расскажи, и покуда
Не забыл я,
Телефон свой запиши.

Внучка новый телефон
Мне намедни* привезла.
Мы теперь ладом  на связи,
Вот такие, брат, дела.-

В горнице светло, прохладно.
С дедом мы чаюем* ладно..
Разговор течет рекой.
На душе у нас покой...

Шибко бравый"*-очень красивый.
Разболакайся*-раздевайся.
Обутки*-обувь.
Ладом*-хорошо, как следует.
Намедни*-на днях, недавно.
Чаюем*-в Забайкальском крае(ранее Читинская область) чаевать-это значит принимать пищу, когда на стол, кроме чая, ставятся котлеты, сало, картошка отварная, холодец, печенье, ватрушки, квашеная капуста , водочка. Густо завареный , чёрный, белёный молоком(с забелой) напиток-это чай!

**

© Copyright: Людамила Попова, 2025
Свидетельство о публикации №12512240658
***

Как раньше жили

Вот, паря, нонче молодёшь какесь пошла!Сызмальства вольны, Варнаки, однако, а то и вареги которы дак. Вошкатца, вошкатца которая матка да тятька с имя, а оне инда выдерги подрастут, выхвалюши какесь, а которы беспутны, паря.
Выпимши в клуб-от припрутца, дикошары, голоуши, гололыты. Стырят, зубатятца возле клуба, грёзят порой. Финтифлюшка, лохудра, а начепурилась, холера, на лице-то голима краска, волосся дак какесь у машкарадников-сини, зелёны, розовы в мадежах. Насилу признаш каку нить.. Покурнать бы мусалом - то в воду да напучкать по заднему месту. На месте матки то её я бы отбуцкал да при всем народе откостерил, паря,ох - ха! Ишшо которы дак отшатились от школы. Озундуглели с этим телефоннями, путем не оболакаютца. Таперича и сухарят-то хто с кем не дотумкаш-то -ли это парень, то ли дефка, одежа - то одинакова, екалэмэне!

Заходи, паря, посиди маненько, я счас. Давеча нимо заплоту какой- то прошел, я подумал, однако ты, а энтот к суседям настропалился варнак голоуший, , смотрю, торкатца в ворота. Суседка - то робит, дома дефка одна. Она выскочила на крыльцо, глаззя выпучила, тэнек - тенэком стоит, недотумкат, хто такой навяливатца,макитра зелёна торчит у ево.Но и стоял, стоял, пока я не вышел, паря, да чуть не отшшолкал его, самуститель ушлый,поперся дале, выпимши, однако. Вот паря таперича какесь мОлодешь, наскрось худа, хлыняют туды - сюды, торкаютца подле заплоту, шиперятца, кобенятца, курют да шивяки пинают.
Но то ли дело раньче была мОлодешь! Паря и дюжи, и дробненьки-все робили. Лопоть и обутки хоромчили.Оболакешься в куфайку да в катанки с шубинками, никакой колотун не страшен-то. Мы ни ширились, че было, в то и оболакались, ни щупались, мужицку-то работу всюе  делали по дому. Ни на каво ни плешничали. Намантулишься в колхозе ли, в мэтээси ли, укатосашься какесь,до мадежей в глаззях, домой бежишь. А дома квашня у матки. Начаюишься с тарками, бате помогешь справитца с  иманухами, куфайку на плечи и в клуб настропалишься, под баян наяривам с дефкам до упаду; откель, паря, силы - то брались! Дак ить апосля ишшо на улице с дефкам стоиш, в куржаке весь, а чо нам доспетца, не ознобишься дажа. Не дотумкашься по деревне почём здря хлындать да базлать. Утре на работу, поспишь часика3-4.

От ить как жили-то. Эвон, карточка моя с годом в киетке - то, глянь. Токо лебезна киетка-то, не трогай ие.Годок мой, Кольча, брацковатый с виду, но бравый был. Ишь, вельветки на нас. Димно время-то с той поры пробежал, нет ево уже.. Обалакались-то апосля войны кто в че. Зимой шептуны(ичиги), паря, летом парусиновы тапки мелом на чистим, ни выхвалялись, ни ячились, ни выкобенивались, как счас. Волосся не красили,по деремни рюмти ни собирали, ни пакостили, а мантулили день и ночь.
Еда как? Дак чугунка с картохой в мундире на столе, мангыр, грузди, но и сальце, молочко от иманух - ли, от коровенки завсегда стояли. Хлеб аржаной. А я, паря, чумугу сызмальства любил, как лакомство, заместо сахару, тарки опеть же с черемкой. Ребятишек у нас в семье восемь было, бробеш, дак и оденки похлебаш, ничо. Жарехи осенню были каки! Матка свежанину сгоношит, осердия, паря. Скуснооо! В пироги сало внутренно лошкой лили, токо за ушам трешшит! Никакой карачун ни возьмёт, токо мусало ширше стает. Летом манерку голубицы, аж сива она с виду, до чо спела, уговориш на покосе да сливану надуднешься, солошши были ись..

***

Перевод с гуранского говора

Вот этим годом молодёжь какая пошла: с детства не слушаются. Хулиганы, однако, а то и раззявы некоторые так. Возится, возится какая-нибудь мать или отец с ними, а они как дёрганые. Подрастут — хвалятся собой, а некоторые вовсе бессовестные. Пьяные в клуб придут: с дикими глазами, с непокрытой головой, с сильно оголёнными ногами. Спорят, ругаются возле клуба, хулиганят порой.

Ничего не значащая, нерасчёсанная девушка, а накрасилась — непотребная: на лице сплошная краска, волосы такие, как у маскарадников, — синие, зелёные, розовые, бликами. Едва узнаешь какую-нибудь.

Покунать бы лицом-то в воду да нашлёпать по заднему месту. На месте матери-то я бы её отшлёпал да при всех отругал. Ох-ха!

Ещё некоторые пропускают уроки в школе. С ума сошли с этими телефонами, как следует не одеваются. Теперь и любовь крутят — то кто с кем, не поймёшь: то ли это парень, то ли девушка — одежда-то одинаковая, блин!

Заходи, паря, посиди немного, я сейчас.

Недавно мимо забора какой-то хмырь прошёл, я подумал, что, кажется, ты. А это к соседям приготовился зайти хулиган с непокрытой головой. А смотрю — ломится в ворота. Соседка-то на работе, дома девочка одна. Она выскочила на крыльцо, глаза выпучила, тупая-претупая стоит, не поймёт, кто такой лезет: голова зелёная торчит у него. Да и стоял, стоял, пока я не вышел, паря, да чуть не отколотил его, соблазнителя хитрого. Потащился дальше, пьяный вроде.

Вот, паря, теперь какая молодёжь: напрочь плохая, ходят без дела туда-сюда, толкаются около забора, издеваются, задаются, курят и бездельничают.

Да то ли дело раньше была молодёжь! И сильные, и замухрышки — все работали. Одежду и обувь берегли. Оденешься в фуфайку да в валенки с рукавицами из овчины — никакой мороз не страшен. Мы не перебирали, что было, в то и одевались, не делали бестолку, подолгу что-то. Мужскую работу всю делали по дому. Ни на кого не носили сплетен.

Наработаешься до пота в МТС или в колхозе ли, уработаешься так, что до темноты в глазах, — домой бежишь. А дома тесто на хлеб поставлено матерью. Чай попьёшь с печенюшками (они с черёмухой), отцу поможешь справиться с домашними козами, фуфайку на плечи — и в клуб нацелишься. Под баян танцуешь с девушками до упаду — откуда силы-то брались! Так ведь потом ещё на улице с девчатами стоишь, в инее весь, а чего нам сделается — не замёрзнешь даже. Не додумаешь по деревне почём зря болтаться да орать. Утром на работу — поспишь часика 3–4.

Вот ведь как жили-то. Там фотография моя с годком (с одного года рождения) в рамке под стеклом-то, глянь. Только хрупкая рамка-то, не трогай её. Одногодок мой, Коля, немного на бурята походил, но красивый был. Видишь — вельветовые курточки с замками на нас. Много времени с той поры пролетело, нет его уже.

Одевались после войны как придётся. Зимой — ичиги, летом — парусиновые тапочки мелом начистим. Не хвастались, не лезли со своим «я», не кривлялись, как сейчас. Волосы не красили, по деревне не просили выпить, не хулиганили, а работали что было сил день и ночь.

Еда какая? Да чугунок картошки нечищеной, свареной в шелухе, на столе; дикий лук, грузди, да и сальце. Молоко козье ли, от коровёнки ли — всегда было. Хлеб ржаной. А я, парень, мозг из кости с малолетства любил как лакомство, вместо сахара, печенюшки с молотой черёмухой — опять же. Ребятишек у нас в семье восемь было — заробеешь, так и со дна остатки соберёшь, ничего.

Жарехи(закол скота, свиней)осенью были какие! Мать свежее мясо приготовит, сердце, лёгкое, печень — на пироги. Вкусно! В пироги сало топлёное нутряное ложкой лили — только за ушами трещит. Никакая болезнь не возьмёт потом, только лицо шире станет.

Летом манерку голубики (аж сизая она на вид, до чего спелая) уплетёшь на сенокосе, да чая карымского, зелёного, с молоком, перцем, напьёшься. Падки были поесть.

***

Решила со словариком забайкальских говоров подождать..
 Рекомендую толковый словарь Ожегова С. И.,словарь  Элиасова Л. Е.

„СЛОВАРЕ РУССКИХ ГОВОРОВ ЗАБАЙКАЛЬЯ“ Л.Е. ЭЛИАСОВА

За последние два десятилетия интерес к диалектным словарным особенностям русской народной речи резко возрос. Это объясняется необходимостью привлечения новых данных для реконструкции истории русского языка и смежных с ним родственных и неродственных языков. В народных говорах сохранилось много свидетельств отдаленного и близкого прошлого, не нашедших своего отражения в письменности. В литературном языке мы не найдем сотен тысяч слов, значений слов и фразеологизмов, которые звучат в устах народа на необъятной территории распространения русского языка. Мы многое можем потерять, если не учтем всего этого нашего культурно-языкового богатства. Проблема записи диалектной народной речи обостряется тем, что в наш век всеобщей грамотности местные особенности говоров под мощным воздействием литературного языка быстро исчезают. Диалектологам надо спешить. Вот почему за последние годы один за другим выходят из печати словари донских, смоленских, московских, новосибирских и многих других говоров. С 1965 г. по инициативе и под руководством автора настоящих строк публикуются капитальный ”Словарь русских народных говоров”, в котором учитываются все доступные нам материалы ХХ-ХХ вв. Однако сводный словарь не может заменить собою частные областные словари, так как специфика местной речи в нем как бы теряется на общем фоне суммарно показанных громадных пластов лексики. Нам нужен и сводный словарь, и местные словари.

Достойное место среди областных лексиконов займет предлагаемый читателю Словарь русских говоров Забайкалья” Л.Е. Элиасова. 'В языке и эпосе русского населения Забайкалья отразилась жизнь этого интереснейшего края, начиная с появления здесь русских поселенцев, его удивительная природа, контакты русских с братскими нерусскими народностями. В забайкальских, как и во многих других периферийных, говорах сохранилось немало золотых словесных россыпей, уже утраченных на территории метрополии, что еще более повышает их научную и культурную ценность. В них появилось и много нового, чего нет в говорах центра. Важно, чтобы все это было записано добротно, со знанием дела. Л.Е. Элиасову это удалось вполне. Сам он родился 7 июня 1914. г. в забайкальском селе Большое Уро, где его предки поселились в начале ХХ века. Места свои он знал отлично. Получив хорошую филологическую подготовку, Л.Е. Элиасов сорок лет своей жизни посвятил собиранию забайкальской диалектной лексики и местного фольклора. Лучше него никто этот предмет не знал и пока не знает. Если над подготовкой диалектных словарей обычно работают коллективы ученых с привлечением помощников (студентов, учителей-словесников и пр.), то Л.Е. Элиасов свой словарь, включающий около десяти тысяч слов, создал один. Это научный подвиг. И что очень важно, надежность словаря от этого заметно повышается (услышано и записано все самим, а не взято из вторых и третьи›: рук).

Л.Е. Элиасов не дожил до выхода в свет своего труда (он скончался в 1976 г.). Его записи надо было довести до нужной лексикографической кондиции, что было выполнено старшим научным сотрудником Словарного сектора Института русского языка АН СССР И.А. Поповым.

***
Фото автора



© Copyright: Людамила Попова, 2026
Свидетельство о публикации №226010600236