Все говорили
и со своей играл судьбою...
При этом — как он говорил! —
хоть выглядел порой изгоем.
Душою был открыт добру,
писал стихи, писал наброски,
вживался в каждую игру —
и был своим для многих в доску.
От дна — до снеговых вершин
жизнь и мотала, и бросала...
Он честью был несокрушим —
самоконтроля не хватало...
И раз остался он во всех,
то пусть Всевышний — как умеет —
в канун Поста простит за грех,
а на Покров всех нас согреет.
Свидетельство о публикации №126042506370