Сказка с несчастливым концом. Глава 7 - Дуэль

Читаем мы из сказки в сказку,
Что утро ночи мудреней.
Что новый день подарит нам
Букет заманчивых идей.
Но новый день всегда загадка
Для тех, кто ждет своей судьбы.
Тому, кто всё уже познал,
Все дни - лишь поле для борьбы.
Вот новый день принес поэту
Слепую ясность... прежних дней.
Творец сжимает пистолет...
И эпилог строчит злодей.

О, как доволен старый маг,
Он видит - Пушкин на пределе.
Еще немного и - антракт,
А после он добьется цели.
Он сеял зло так много лет
Не в поле, не в садах цветущих.
Он семена кидал в сердцах
С надеждою на день грядущий.
Они взросли травою сорной,
Колючей зарослью в груди
Всех тех, кто сплетни и интриги
Возвел на трон в былые дни.

Карета, Пушкин, с ним решимость.
С ним секундант, как чуда ждет,
Что кто-то сможет помешать,
Что кто-то сцену оборвет...
Навстречу едет Натали...
Поэт ее не замечает...
Мгновенье.. разминулись... что ж,
Надежда всё не умирает.

На Чёрной речке стынет кровь
От взгляда на гранитный профиль.
И сквозь года свежее боль
И яростнее в сердце злоба.
Кто победил? Подлец живой,
А чародей в глуши томится.
Поэт погиб, но не сломлён,
Он в каждом сердце будет биться.
Разыграны два пистолета?
Увы, никто не разыграл.
Одежда предана досмотру?
Вновь нет, никто не настоял.
Шаг до барьера, быстрый выстрел,
Поэт упал и льется кровь,
Смолою черной окропила,
Прожгла сердец звериных лед.
Звериных? Звери милосердны,
Лишь человек подвержен тьме.
Поэт, даривший свет другим,
Стал вечной памятью зиме.
Творец упал и кровь проли'лась
На белый, чистый, свежий снег.
К нему с подмогой поспешили,
Но гений прокричал "К барьеру!"
С трудом припо'днялся, не в силах
На ноги слабые вновь встать,
Рукой дрожащею умело
Себя заставил он стрелять.

Француз был ранен, но и здесь
Он умудрился исхитриться -
Рукой своей он заслонился,
Чтоб сердцем пулю избежать.

***

Коль не осудишь ты других
И сам судим другим не будешь,
Но как стереть смурные дни?
Узнав о них, как позабудешь?
Один - России лучший сын,
Второй плюёт ей нагло в душу.
Один мундир с плеча срывал,
Второй порочит форму тушей.
И первый, первый навсегда
В умах и памяти остался
Как путеводная звезда,
Как гений, что не озирался.
Второй - бесславный лицедей,
Притворщик, жаждущий признанья,
Орудие судьбы коварной,
Что не достоин оправданья,
Пособник низменных страстей.

А третий снова проиграл,
Хоть выбрал «сильного» второго,
Он силу в слабости искал
И не познал стремлений Бога.

***

Молва бежала впереди
И вести быстро расходились,
Поэт был ранен, умирал,
И толпы преданных друзей
К его дверям рекою лились.
Сотни людей о нем молились,
Пока в агонии страдал.
Он мужественно шел к концу,
С любимыми навек простился,
И в скорбный час лицом к лицу
Со смертью в вечность погрузился.