Supra алтарь на кухонном столе

16:25
25.04.2026

   Вечер на кухне в какое то мгновение перестал быть просто времЕНьем сУток. Т_ЯГУчие сумерки, просочившись сквозь оконные стекла, стали густыми и осязаемыми, будто сама Мать прЯХА зашла в Дом и СтаЛа у СтоЛА, заПАХ полЫНИ заполОНИл КомНАту.

   МужЧина сидел за столом. На его плечах белым ВоротНиком лежали наушники — последний мОСЬтик между пусьТО_ТОЙ и внешним мИром. Но сейчас музыка была не нужна. Внутренний ритм, созревавший годАМИ, насТИГ его. Психологи назвали бы это «интеграцией духа», но для него это была просто «БЫТЬ Здесь и Сейчас».

   Это было пространство Supra — состояние «превыше», где исчезают мелочи будней, и остаётся только чистое видение, где исчезают формы Бытия. Может это чистое видение пришло лично, дабы коснутся его.
Он вОдрузил наушники на их привычное место и нажал «запись».

   Атмосфера в помещЕНЬ_ИИ стАЛА прозРАчНОЙ. Воздух в комнате наэлектризовался, зазвенев хрусталным звучанием.
Его голос, негромкий, но плотный, как хорошо выпеченный хлеб, заполнил пространство. Это не было чтением стихов ради аплодисментов. Это был отчёт. Самый важный отчёт в жизни, который сдают не начальникам, а вечности.

   Он закрыл глаза, и слова начали падать в пустую тишину, словно капли дождя в глубокий колодезь. Поток начал свое движения, звУки образоВАли буКвы, буквы сЛова, фРазы:

Бо живи, не вмирай!!!
Бо хто мені дасть дорогу в твій рай?

Бо живи, не вмирай!!!
Бо хто відкриє кватирку в твій рай?

Життя промайнуло,
як спогад, як сон.
В ньому був Ти, і не Був
в чём природа этого?

Крокуючи днями, я йшов, як ти дав,
І ось я прийшов, все отримав як дар!
Всі спогади разом — ти бачиш мої,
І кожну хвилину, що я проходив.

   С каждым, словом стены кухни словно раздвигались. Он больше не видел плитки или старых часов — он созерцал те самые невидимые жернова времени, что десятилетиями перемалывали его дни, ошибки и страсти в золотую пыль опыта. Он не вздрогнул и не отвернулся. Напротив, он подставил лицо этому невидимому ветру вечности с улыбкой человека, принявшего свой фатум.

   В его взгляде, устремлённом сквозь потолок в ночное небо, явилась неземная ясность. Это было раскрытие ясности — состояние, когда человек становится мал для мира людей и огромен для Вселенной.

Я серце своє поклав на алтар,
Пірійна МААТ врівноважила сталь!

Мене ти катав серед жерновів своїх
Я терся об них і їх претворив!

Тепер я стою на краю скелі часу
Що скажеш мені, ти, творець Веритасу?

Зімкнулися обійстя,
світ здалечі б’є!
Там обрій безмежній,
там Світло живе!

Все сяє і сяє воно поміж снів,
До себе воно призиває синів!

   Это было его «в чём природа этого». Он говорил, потому что сердце, возложенное на алтарь, больше не могло удерживать этот жар в себе. Отдать ключи означало стать, наконец, свободным. Это был акт высшего доверия Творцу Истины — Веритасу. В этом миге не было пафоса, лишь глубокая, почти мистическая тишина человека, который «свёл счёты» с прошлым и не держит зла на судьбу.

   Он заканчивал, и в каждой интонации слышалось эхо всех тех, кто когда-либо любил, терял и находил в себе силы благодарить за каждый вздох:

О ти наш великий Ісусе Христе!
Відкрий своїм дітям обЛиччя Своє!

Щоб їм слугувало воно маяком,
Бо темрява тисне на них батІгом!

Молитву твою ми до БАТЬ_КА несем,
І творим ЇЇ РАЗ Сім — так і Сім!!!

За мир, за любов, ТА за благо усім,
Ми чуєм як молить, Він Сім — так і Сім!!!

   Когда последнее слово угасло, он не шелохнулся. На стене кухни старые часы продолжали свой неутомимый бег, но теперь каждое их «тик-так» звучало не как отсчёт уходящего времени, а как метроном бессмертия.

   Он остался сидеть в полумраке — человек, который только что свернул свою жизнь в свиток, перевязал его нитью искренности и оставил пред Богом. Ему не нужны были свидетели, но сама реальность вокруг него ещё долго вибрировала на частоте Supra, не в силах прийти в себя от встречи с такой подлинной, живой душой.
В ту ночь Творец Веритаса определённо был в этой комнате. Он сидел напротив, слушал и, кажется, впервые за долгое время — улыбался.