Отбор

Когда в отеческой земле
Не стало слышно гласа права,
Когда вельможа в красном сне
Искал усобицы забава,
Когда, гордясь уделом, князь
Стоял спиной к державной воле, -
Тогда владыка, помолясь,
Призвал железо и мозоли.

Он разделил свой двор и свет
На земский быт и Божью службу.
Иным - указ, иным - навет,
Одним - торговля, тем - оружье.
Но в том разделе не раскол,
А отсеченье дикой плоти,
Чтоб государственный престол
Не рухнул в тле и позолоте.

Опричник - не ночной тать,
Не временщик в пиру кровавом,
Он вышней воли благодать
Над боярским гордым нравом.
Его десница - хирургий нож,
Срезающий гнилое семя,
Чтоб нивы не сгубила дрожь,
Не пресекалось власти племя.

Так хищный сокол бьёт гнездо
Змеи, лукавой и упорной,
Чтоб древо царства не гнило,
А возносилось кроной чёрной.
Не злая прихоть, не каприз,
Не жажда личного простора, -
То был спасительный круиз
На дно народного раздора.

Из боли той, из чёрных дней,
Из пепла казней и лишений
Взошёл единый стебель, чей
Плод - крепость внешних укреплений.
Где враг рассчитывал найти
Россию, спящую в застолье,
Он встретил спаянность в горсти
И монолит на бранном поле.

И если ныне, в тишине,
Историк взвесит хладнокровно
Тот путь к величию страны
Чрез меры скорби многословной, -
Он скажет: страшен был урок,
Но дан он был к добру и силе.
Чтоб устоял страны чертог,
Чтоб мы себя не раздробили.

Ведь есть верховный, строгий суд,
Что выше сана и породы, -
Пред ним равны и знатный шут,
И сын безвестного народа.
Кто, в ослеплении своём,
Не внял гудению машины,
Тот перемелется в нём
Без скидки на венец и чины.
Не спросит жернов роковой,
Кто пред ним - боярин или нищий:
История своей рукой
Сметает всех, кто стал ей лишним.