Саломея

Погасло дневное светило,
И небосвод погрузился во тьму.
Махерон в порок заключило,
От него не спастись никому.

Гости верили бесспорно,
Что ночь скроет их грехи.
Под свою вуаль покорно,
Спрячет помыслы глухи.

Во дворце царя Антипа,
Пир горой, в честь именин.
Смех хмельной дошел до хрипа,
Средь сатрапов и старшин.

И в разгар людского пьянства,
В залу входит царска дочь.
В блеске пышного убранства,
Манит взгляд и разум прочь.

Ирод Царь охвачен страстью,
Тонкий стан её — Содом.
Просит танец своей властью,
Дар любой исполнит он.

Вожделения и мести пляска,
В теле страсть, в глазах расчёт.
Семь шелков, девичья ласка,
Смерть за дверью агнца ждёт.

Остыл в огне соблазна танец,
Шелка от белого до чёрного сняты.
На щеках мужей похоти румянец,
Нагая Саломея хрупкой красоты.

В восторге гости, весел повелитель,
Но голос девы, словно в небе гром:
«Я требую сейчас же, мой властитель,
Главу пророка на блюде серебром!»

Мёртвая тишина пронзила зал,
Царь Иудеи молвил: «Будет так!».
Глас вопиющего навеки замолчал.
И мир окутал предречённый мрак.

Ночь не скрыла грех сей под плащом,
Смерть Предтечи Бог не позабыл.
Не омыть поступок тот крестом.
За содеянное их Всевышний осудил.

Царскую семью изгнали с Иудеи,
Прелюбодеев поглотила твердь земли.
И в водах льда танцует Саломея,
Сребра кольцо ей шею усекли.