Шансон о жизни

Он в детстве был один, вдали от всех ребят,
За ними наблюдал — и в сердце след лежал.
Не звали в игры, не делили хлеб с ним,
Он изучал людей — как будто бы эксперимент.

Одиночество — урок, боль — наставник мой,
Но я выжил, стал мудрей, хоть и не герой.
В сердце шрамы, но душа не угасла во мгле,
Я иду вперёд, хоть дорога трудна на земле.

За мимикой следил, за жестом, за словами,
Ловил оттенки чувств, что скрыты за глазами.
Выявлял закономерности, строил схемы в голове,
Как будто мир — задача на листе в тетради везде.

Вырос — и вот теперь он точно знает:
Что скажет тот, что сделает, чего желает.
Предскажет ссору, спрогнозирует успех,
«Я же говорил!» — звучит его смех.

Одиночество — урок, боль — наставник мой,
Но я выжил, стал мудрей, хоть и не герой.
В сердце шрамы, но душа не угасла во мгле,
Я иду вперёд, хоть дорога трудна на земле.

Звучит привычно: «Я же предупреждал»,
В словах — намёк: «Меня вы не признали».
В них боль забытых лет, тоска без друзей,
Потребность быть замеченным — среди людей.

Он хочет, чтоб сказали: «Как ты прав всегда,
Зачем ж мы не слыхали твоего труда?»
Но люди напрягаются — в словах тот след:
Не помощь, а упрёк, не свет, а след.

Одиночество — урок, боль — наставник мой,
Но я выжил, стал мудрей, хоть и не герой.
В сердце шрамы, но душа не угасла во мгле,
Я иду вперёд, хоть дорога трудна на земле.

Ведь «я же говорил» — не мудрость, не совет,
А крик души: «Заметьте! Дайте свет!»
Он ждёт признания, похвалы, тепла,
Но форма ранит — вот беда, беда…

Пусть кто;то услышит, поймёт без слов,
Что за упрёком — детская любовь.
Что он не обвиняет, а просит руки взять,
И вместе идти — не упрекать, не ждать.

Одиночество ушло, свет в душе горит,
Рядом тот, кто понял, кто не осудит.
Больше нет стены, нет боли давних дней,
Я нашёл свой путь — и стал ещё сильней.