Пернатый маскарад

Павлин, расправив хвост, как веер золотой,
Промолвил важно: «Мир — для красоты одной.
Зачем стремиться к смыслам, если есть декор?
Мой каждый взмах — божественный фурор».

А воробей, чечётку бья по тонкой ветке,
Чирикал: «Где там крошки? Где объедки?
Жизнь — это бег! Успеть бы до дождя!
Мне некогда вас слушать, перьями шурша!»

Индюк, надувшись, как тяжёлый синий ком,
Сказал занудно: «Всё не так в лесу родном.
Зерно сухое, солнце светит слишком ярко,
А от бесед пустых мне только жарко».

Сова, прищурив глаз, вздохнула в тишине:
«Вся правда жизни, братья, кроется во сне.
Пока один любуется, а двое спорят зря,
Над миром снова занимается заря».

Фазан в камзоле пёстром вышел на тропу,
С презреньем глядя на пернатую толпу:
«Стиль — это статус! Посмотрите на атлас.
Жизнь — это бал, где смотрят лишь на нас.

Но чернь лесная эти тонкости не ценит...» —
И он умолк, любуясь собственной же тенью.
Кукушка из листвы прокуковала кратко:
«Жизнь — это счёт! В ней нет иного распорядка.

Кому — сто лет, кому — неделя под крылом,
Считайте цифры, а не спорьте о былом.
А дети? Что ж... подкину их соседям,
Ведь график мой расписан до обеда!»

А соловей, запрятавшись в густой тени,
Запел о том, как быстротечны наши дни.
Он не ворчал, не чванился нарядом,
Он просто лил восторг на тех, кто рядом.

В его руладах — грусть и свет зари,
Мол, «жизнь — в любви, ты просто посмотри».
Индюк лишь шмыгнул клювом: «Слишком громко!»,
А воробей уже летел за хлебной коркой.

Сорока прилетела, стрекоча на весь лесок:
«Вы слышали? Вчера стащили поясок!
А жизнь — это поток горячих новостей,
Кто с кем летал, и кто с восторгом ждёт гостей!

А ворон каркнул хрипло: «Суета сует...
Я видел взлёт империй и потухший след.
Жизнь — это тайна, скрытая во мраке,
А вы — лишь знаки в бесконечной драке».

Он клюв почистил о корявый старый сук:
«Пока сорока множит шум и стук,
Я жду финала. Всё вернется в прах...» —
Нагнал он жути, поселив в пернатых страх.

Затихнул лес, когда густая тень
Накрыла прожитый в раздорах день.
Умолк павлин, фазан забился в лог,
Индюк в кустах ворчать уже не мог.

Лишь ворон ввысь смотрел, чернее ночи,
Да соловей молился, что есть мочи.
Так в людях мы узнаем те же лица:
Кто — воробей, а кто — большая птица.

Один кричит о том, что он богат,
Другой во всем лишь видит листопад.
Один красуется, расправив хвост картинно,
Другой ворчит, что жизнь — сплошная тина.

Мы все летим в одном земном потоке,
Читая жизни мудрые уроки.
И хоть по-разному окрашены хвосты,
Пред небом все равны и все просты...

Не в перьях суть, не в громкости речей —
А в том, чья песня сердцу горячей.