Ромашковый венок

Чернобровую певунью, черноглазую колдунью
Из Чернигова на поезде в Московию привёз.
Обнимались, целовались в темноте и в полнолунье,
Им наигрывал на скрипке соловьиный виртуоз.

Собирала чаровница первозданные ромашки
И сплетала кружевами их в узорчатый венок.
А по небу проплывали серебристые барашки
И смотрел заворожённо белокрылый ангелок…

Не гадали и не ждали… Громогласнее природы,
И тревожнее разлуки раздаётся вдруг: «Война!»
Загудели пароходы и залязгали заводы,
Стрекотали автоматы, разогревшись докрасна.

Чернобровая певунья помрачнела, загрустила
И однажды незаметно вдруг исчезла со двора.
Он искал её повсюду: где ходила, где любила…,
Но никто её не видел ни друзья, ни доктора.

А страна звала на помощь! Ненасытные сраженья
Пожирали без разбора замечательных парней.
Он прослушал командиров боевые наставленья
И отправился в окопы с позывным своим «Старлей».

Продвигались по равнине, приднепровскими лесами,
Грохотало и взрывалось в небесах и на земле…
Недоступный взору снайпер отрабатывал часами
По собратьям и скрывался, словно ведьма на метле.

Он в разведку напросился. По расчётам в перелеске
Меж селом и укрепленьем размещается стрелок.
По-пластунски меж ромашек, вспоминая об Олеське,
Он пробрался для осмотра в неприметный закуток.

Тишина. Над разнотравьем беззаботный и бесстрашный
Мотылёк перелетает, и кузнечики поют…
Вдруг заметил он сплетенье, как веночек камуфляжный –
И пролился из цветочков рядом огненный салют.

Перепрыгнул, кувыркнулся и в мгновенье оказался
Со стрелком, так надоевшим, тет-а-тет, глаза в глаза…
По улыбке догадался, но поверить отказался,
А потом над ним разверзлись голубые небеса.

Чернобровая певунья, черноглазая Олеся,
Из Чернигова дивчина неожиданно нашлась.
А теперь хоть плачь, хоть смейся, хочешь – снадобья напейся,
Подколодною змеюкой вокруг шеи обвилась.

Он вернулся невредимым. «Языка» привёл. Старлея
Командиры наградили. Не тревожил их стрелок.
Но война ещё сюрпризы доставляла, сатанея -
С двух сторон «передовицы» был похожий говорок.