Глава 19

     Как я уже говорил, за прошедшие два месяца ничего особенного не произошло. Жизнь текла своим чередом, в отряде всё было по прежнему. Казалось, не было того санрейса, награждения и прчего. Но мне это даже нравилось — нет ничего лучше привычной рабочей суеты
Но в апреле произошло одно событие, о котором стоит рассказать подробнее.
     Двенадцатого числа, две тысячи двадцать третьего года, я как обычно встал рано утром и начал собираться на работу. Настроение было отличное — вчера вечером я долго общался со своими родственниками: дядей Тамерланом и тётей Дзерой, младшей сестрой моей бабушки. Они очень обрадовались нашей онлайн-встрече, и так тепло со мной общались, как будто мы давно знаем друг друга. Во время разговора мы обсудили много интересных духовных вещей и поделились случаями из жизни. В общем, вечер прошёл отлично.
     Умывшись и позавтракав, я одел свою рабочую лётную форму и поехал в Халактырку. Спустя время, автобус довёз меня до нужной остановки. Я вышел и направился ко входу в здание аэропорта местных воздушных линий. Войдя внутрь и отряхнувшись, я прошёл на второй этаж, где располагались комнаты отдыха, штурманская с диспетчерской и кабинет начальника авиаотряда. Идя по коридору, я увидел небольшое столпотворение у входа в диспетчерскую. Там были все: Шугалей, Бондаренко, Борщёв с Сомовым, Валерка, и наши стажёры: Кожин и Броневой. Сперва я не придал этому особого значения — иногда такая очередь возникала, когда у нас было много полётов. Однако чутьё командира подсказывало, что что-то произошло. Я подошёл ко всем и приветливо произнёс:
– Всем доброго утра!
– Да как сказать… – мрачно произнёс Шугалей.
     Я посмотрел на всех и произнёс:
– Не понял. Мужики, что-то случилось?
– Случилось-случилось…
– В Усть-Камчатском районе проснулся вулкан Шивелуч, по всей территории объявлен красный режим опасности, – объявил Артемьев.
     Извержение вулкана — типичное дело для Камчатского региона. Но даже здесь такое известие всегда становится неожиданным.
– Ничего себе. А когда именно начал пыхать? – спросил я
– Вчера ночью, где-то в час, – ответила Лидия, пытаясь с кем-то связаться.
– Насколько всё серьёзно? – спросил командир Михаил Сомов.
– Извержение взрывное, с большим выбросом пепла — уже засыпало близлежащие территории, – ответил начальник авиаотряда, – в посёлке Ключи люди уже задыхаются, МЧС направили к ним помощь.
– Вот тебе и с добрым утром, – угрюмо проговорил командир Степан Бондаренко, поглядев на меня.
     Я отвёл взгляд в сторону и посмотрел на диспетчера.
– И что мы сегодня никуда не полетим? – спросил Валерий.
     В этот момент, в комнату вошёл управляющий аэропорта Адуканов.
– Слыхали новость — вулкан проснулся? – спросил он.
– Конечно, – ответил кто-то.
– Лид, что там по полётам? Всё плохо? – спросил Адуканов.
     Диспетчер дала знак всем рукой и воцарилась тишина. Прослушав сообщение, она отложила наушники в сторону и произнесла:
– Только что сообщили с Петропавловск-Контроля: красный код подтвердился, на сегодняшний день все рейсы отменены, полёты запрещены. Сейчас вулканологи из института РАМН проводят анализ данных, чтобы понять, в какую сторону движется туча. А пока — сидим на месте.
– Вот те раз! – произнёс пилот Игорь Кожин и добавил. – Летаешь себе спокойно и тут сюрприз!
– А ты как хотел? Это Камчатка, брат, здесь много действующих вулканов! – сказал ему пилот-инструктор Шугалей.
– Так что сегодня никаких полётов не предвидится, – подытожила Семакова.
     Адуканов с Артемьевым переглянулись и управляющий аэропорта предложил:
– Ну что, Саныч, может тогда отпустим наших бойцов. Чего сидеть, ждать у моря погоды?
– Да куда отпускать? – произнёс с нотками возмущения Артемьев. – У нас работы наземной куча!
     Затем он обратился к нам:
– Значит так, бойцы невидимого фронта, сейчас идёте и каждый проверяете свой борт. Чтобы всё было чётко: масло, керосин и прочее. Как закончите, говорите мне и можете быть свободны. Заодно Тимофеичу с Григорием поможете.
     Я почувствовал как по отряду прошёлся вздох разочарования. Особенно, среди стажёров. Директор аэропорта Василий Егорыч задумчиво покачал головой и произнёс:
– Ну да, ты прав. Просто по радио объявили, что могут быть выпады пепла — детей в школу не пустили. Вот я и подумал, чего нам всем здесь сидеть, дышать вулканической пылью.
– Ничего, пепел до нас ещё не долетел, так что вполне можем поработать. Мы не дети и у нас не школа, – отрезал Артемьев и снова обратился к нам. – В общем так, план работы на сегодня получили — вперёд!
     После этих слов, пилоты Камчатского авиаотряда вышли из диспетчерской и разошлись по своим делам. Стажёры немножко поворчали, но потом спокойно последовали за своими командирами.

*   *   *
– Ну вот! – вздохнул Валера, убирая в сторону воронку с горловины маслобака. – А я уже начал предвкушать возможность внепланового выходного.
     На тот момент мы уже заканчивали техосмотр нашего “Антоныча”, провозившись в ангаре больше двух часов.
– Валер, если руководство отменяет все полёты, это ещё ничего не значит, – чуть улыбаясь, произнёс я, закрывая капот двигателя и убирая инструменты. – Если нет работы в небе, значит есть работа на земле.
– Да это понятно, – произнёс второй пилот, – просто неохота ходить и создавать видимость работы.
– Таки ты не создавай, а работай. И потом, я говорил, что нашему “кукурузнику” уже давно пора пройти техническую профилактику — мы же санитарный экипаж. Так что, давай, не растекайся и лови позитив.
– Да уж, позитив, не то слово…
     Воронов начал складывать инструменты в ящик. В этот момент к нам подошёл старший техник.
– Ну что, Тимофеич, принимай работу! – сказал я, слезая со стремянки.
     Техник махнул рукой и сказал:
– Всё нормально! Можете идти.
– В смысле? Ты нас отпускаешь?
– Да. Всё, идите домой.
– Спасибо. Только нам сперва надо до Саныча сходить.
– Я уже с ним договорился — всё, вы свободны на сегодня. Только он попросил вас телефоны далеко не убирать, на всякий пожарный случай.
– Ну, эт мы с радостью, да, Валера? – спросил я своего второго пилота.
     Тот показал большие пальцы вверх. Я поставил ящик с инструментами на полку и снял рабочие перчатки. Затем я прошёл в коптёрку и переоделся. Одев обратно зимнюю форму, я вышел из ангара и, попрощавшись со всеми, пошёл к выходу с территории аэропорта.
     Где-то на середине пути меня догнал Валерий и предложил:
– Серёг, тебе сильно домой надо?
     Я прикинул в уме, какие у меня могут быть дела: еда свежеприготовленная есть, бельё и одежда постираны и поглажены. Единственное, только сходить в магазин и пополнить запасы, но это можно сделать в процессе дня. Поэтому, я сказал:
– Да не очень. А что?
– Хотел предложить, давай съездим на наше место детства, где мы раньше жили?
– На Звёздную улицу?
– Ну да! Смотри, какая погода хорошая: солнце, жара, асфальт уже частично растаял!
– Это ненадолго — завтра всё замёрзнет, – произнёс я и спросил. – Только тебе разве домой не надо, к семье?
– Жена с дочкой уехали к бабушке с дедушкой — её родителям, в Елизово. В садике карантин, вот они и решили сменить обстановку. Так что я сейчас один на хозяйстве, – ответил Воронов.
– Вот как? Ну что ж, тогда поехали!
     Как только я произнёс эти слова, к остановке подъехал автобус. Мы с Валерой быстро в него запрыгнули и доехали до автостанции. Там сделали пересадку и двинулись в нужную сторону.
     И вот снова знакомая остановка — Горизонт-Север. Идя по улице, я всё смотрел на то старое здание, в котором мы когда-то жили. Когда были одной семьёй…
– Да-а, как же всё-таки изменился город за эти годы, – произнёс я разглядывая знакомые с детства места. – Правда, некоторые вещи я уже узнаю с трудом.
– Я тоже, – произнёс Валерий, – после учёбы в институте, а потом в лётном, удивлялся какие тут перемены.
– Прогресс неумолимо движется вперёд.
– Увы. И мы вместе с ним…
     Дальше мы шли молча, лишь изредка обмениваясь короткими фразами. Так и дошли до семиэтажного здания.
– Вот тут мы когда-то жили, – задумчиво произнёс я.
– Здесь? В этой общаге? – спросил Воронов.
– Да. Отец тогда работал на ТЭЦ и ему выделили двухкомнатную квартиру в общежитии. А ты где жил с родителями?
– А мы там. Во-он в том доме, напротив соседней общаги.
– Да ладно! Получается, мы всё это время были соседями по улице?! – удивился я.
– Получается, что так, – улыбнулся мой второй пилот.
     Дальше мы свернули в сторону, перешли дорогу и пошли дальше, вдоль по Звёздной улице. В какой-то момент, Воронов посмотрел налево и произнёс:
– А там наш детский садик…
– Был, когда-то, – задумчиво произнёс я.
– Точно. Сейчас же там Центр детского образования. Думаем, дочку потом туда отдать.
– Кстати, как ей там, в садике?
– Прекрасно. Она у нас такая общительная, творческая, красивая, в общем, мама в миниатюре. И с другими детишками прекрасно ладит. Так что я ничуть не жалею, что в своё время встретил Алину, и у нас появилась такая веселёнькая дочка.
– Здорово, когда в семье мир и порядок. Сразу на душе тепло и радостно.
– Это точно! – согласился Воронов и предложил. – Слухай, а давай туда сходим, где наш сад раньше был, а?
– А давай! – произнёс я.
     Мы свернули на Орбитальный проезд и дошли до Центра детского развития. Пройдя на пустующую детскую площадку. Там мы какое-то время постояли, вспомнили те дни, когда мы катались на горках и кидались снежками.
– А ты помнишь, какая у нас ёлка была красивая? – спросил Валерий.
– Ты имеешь в виду на новый год? – уточнил я.
– Да.
– Помню, конечно.
– Ты тогда по-моему Ильёй Муромцем был, у тебя ещё такой плащ красивый был, алый. Моей маме он очень понравился.
– Было дело, – улыбнулся я.
– Кстати, его тебе купили? Или мама сшила? – поинтересовался Валерий.
– Мама сама сделала из куска ткани. Она же окочила курсы кройки и шитья, и все костюмы, что у меня были, шила сама. Но тот костюм они делали вместе с бабушкой: и шлем, и кольчугу, и плащ. Только сапоги с мечом были покупные.
– Ну это понятно, – улыбнулся Воронов, облокотившись о перила. – Мне, кстати, твой костюм тоже понравился. Просто виду не подал.
– Что ж, спасибо, за комплимент. А ты сам-то в каком костюме был? – спросил я.
– Бэтмена.
– Уже тогда грезил полётами?
– Ага. Ночными.
– Вот ты мышь летучая, – улыбнулся я.
– Ещё какая! – засмеялся Валерий.
     Дальше мы прошли территорию и начали спускаться вниз, вдоль кёрхельных домов. Через какое-то время, Валерий спросил у меня:
– Слушай, Серёг, я тут хотел спросить кое-что, вопрос личного характера, ты не против?
– Спрашивай, конечно, – сказал я.
– А у тебя кто-нибудь есть?
     Я слегка улыбнулся и спросил:
– К чему такой интерес?
– Да ни к чему… просто, хочу узнать тебя получше. Как-никак, летаем вместе.
     В ответ я произнёс:
– Ты знаешь, у меня сейчас другие планы и цели, да и жизнь у меня как у птицы перелётной: то тут, то там. Так что сейчас я не состою с кем-то в близких отношениях. И не состоял.
– Погоди, у тебя что ли никогда не было этого… с девушкой?!
     От такого неожиданного вопроса я немного завис. Посмотрев на своего второго пилота, я произнёс:
– Да. И знаешь, я благодарен Богу за то, что дал мне сил и мудрости сохранить себя для той единственной, которая у меня будет. Наверное, не знаю.
     Валерий присвистнул и произнёс:
– Не, ну вы меня удивляете, Сергей Александрович! Вам скоро тридцатник будет, а вы всё ещё… девственник?!
– Тебя это удивляет? – спросил я.
– Да я догадывался, если честно. Ты просто всё о Боге рассказываешь. Вот и возникло предположение. Ты не подумай ничего плохого, просто мне интересно, а как ты так живёшь? У тебя, что, вообще… никакого интереса к этому нет?
     В ответ я сказал:
– Валер, ну конечно есть, я ведь живой человек, а не робот. К тому же молод и полон сил, благодаря Господу. И в моём организме происходят определённые процессы, потому что их в меня вложил сам Бог. Просто я научился их урезонивать и бороться с неправильными мыслями.
– Но как? Это нереально, столько лет прожить без женщины. Врачи говорят, это даже вредно для мужчин.
     На это я мягко возразил:
– Люди разное говорят. И зачастую, под влиянием чужого мнения.
     Затем я добавил:
– Хотя, знаешь, я с тобой соглашусь в одном: по-человечески — воздерживаться от влечения невозможно. Я тебе больше скажу — от этого даже с ума сходят. Потому что сей процесс заложен в нас, мужчин и женщин, самим Богом.
– Богом? – спросил Валерий.
– Конечно, – ответил Сергей.
– Но зачем Он тогда в нас это вложил, если мы от этого с ума сходим?
     Я улыбнулся.
– Хороший вопрос! Это нужно для того, чтобы мы исполняли повеление, которое Бог дал ещё на заре человеческой истории — плодиться и размножаться.
– Вот как?!
– Да. Кроме того, Он сделал так, чтобы мы от этого процесса ещё и удовольствие получали. Иначе, как бы появилась твоя дочка?
– Это да! – улыбнулся Валерий, вспомнив про свою непоседу.
– Поэтому, что невозможно людям, возможно Богу, – сказал я.
     Воронов слушал меня и, судя по его взгляду, переживал взрыв мозга. Это стало понятно из его следующих слов:
– Интересно. Я никогда раньше не ничего подобного не слышал; так, может быть, мельком. Мне прямо аж неловко стало.
– Я тебя смутил? – спросил я.
– Да нет, просто я думал, что целибат сохраняют только священники и монахи.
– Целибат — это намеренный отказ от интимных отношений. А я просто храню себя до брака. Хотя и не планирую его в ближайшее время.
– Но как ты дошёл до такого… понимания?
– Меня с детства воспитывали по Библии. А там ясно сказано, что секс до брака недопустим.
     С этими словами, я достал смартфон и показал несколько стихов Валерию, подтверждающих мою точку зрения. Валерий внимательно прочитал каждый стих и произнёс:
– Не, ну теперь мне всё понятно. Просто мне как-то… жаль тебя, что ли.
– Почему? – спросил я.
– Да мне друзья говорили, что настоящий мужчина это тот, кто познал всё это… ну, с девушкой. А без этого, он вроде как неполноценный, что ли. Вот я тогда и сорвался. До брака с Алиной, у меня уже были отношения с другой.
– Ты знаешь, в Библии есть немало примеров мужчин, которые не были женаты и воздерживались от интимных отношений. Но при этом, Бог не считал их неполноценными, так как они исполняли Его закон и волю. Мир судит по своим устоям и его мнение зачастую противоположно Божьему. И, как правило, то, что в миру считается приемлемым, приводит к тяжёлым последствиям.
Именно поэтому, я и живу по Библии, чтобы избежать этих последствий. «Благоразумный видит беду и укрывается; а неопытные идут вперед и наказываются» (Притчи 27:12).
– Это ж какие такие последствия от того, что ты просто любишь человека и хочешь сделать ему приятное? – спросил Валерий, немножко с напором. – Разве Бог против, чтобы мы получали удовольствие, ты же сам только что сказал!
– Нет, не против, – спокойно ответил я. – Он против, чтобы мы делали это неправильно. А что касается последствий, про которые ты спросил, то я тебе скажу, от чего я защищаю своё тело: сифилис, гонорея, ВИЧ, СПИД, и даже герпес. Да что там тело — душу, жизненную составляющую силу, данную мне Богом.
– Ну не знаю, какое-то противоречие получается…
     И тут мой коллега задал мне ещё один вопрос:
– Серёг, а ты когда-нибудь вообще влюблялся?
     Я убрал смартфон в карман и, глядя вперёд, задумчиво произнёс:
– Я не пользовался особой популярностью в школе. К тому же, меня регулярно обижали одноклассники. И одноклассницы…
– Тебя обижали?! – с удивлением спросил Валерий, глядя на меня. – Такого силача?!
     Я улыбнулся и произнёс:
– Валер, ну я же не всегда был такой, каким ты меня сейчас видишь! Было время, когда я был простым худеньким мальчиком, парнем, и гораздо ниже ростом. Конечно, мне встречались красивые девчонки, и в классе, и по жизни. К некоторым я даже испытывал что-то вроде эмоциональной симпатии, это когда тебе кто-то нравится и ты постоянно думаешь о нём. Наверное это и называют влюблённостью. Но это не идёт ни в какое сравнение с тем, что я хочу испытать в будущем.
Да, влюблённость имела место быть в моей жизни.
– Что так и не осмелился подойти ни к одной девчонке в классе? – спросил Валерий.
– На тот момент я был не очень смелым: боялся быть осмеянным или непонятым, – улыбнулся я. – Но потом, спустя определённое время, я стал более тщательно изучать Библию. Со временем, Бог, Который даёт всем становится, помог мне забыть все обиды и даже где-то посмеяться над собой. А потом я закончил школу и с головой ушёл в духовное, и в учёбу. А после учёбы — погрузился в освоении профессии и повышения квалификации. И как-то, знаешь, весь этот момент с влюблённостью плавно отошёл на самый последний план. Вот так.
     Воронов внимательно слушал меня и задумчиво шёл рядом.
– Н-да, – проговорил он, – никогда б не подумал, что у тебя было такое сложное детство. В голове не укладывается, как это тебя все обижали в школе.
– Наверное я сам вёл себя неправильно, – произнёс я, – в определённых обстоятельствах. Да и в садике, что, не помнишь, как меня задирали?
     Валерий призадумался:
– Чего-то не припомню… Не, ты конечно казался мне каким-то чудаковатым: в роботов не играешь, всем рассказываешь о каком-то Боге…
– Так у меня с тобой не было особенных разногласий, – сказал я. – Я даже пытался контакты с тобой наладить.
– Видимо, не очень у нас получилось, – с улыбкой произнёс Валерий.
– Что поделаешь… детство. Оно такое, – улыбнулся я. – Но вот мы выросли и забыли детское. Теперь мы взрослые и мыслим соответственно.
– Да уж, ну ты меня конечно удивил, чего тут говорить! Я думал, что у тебя всё так классно в жизни, от поклонниц отбоя нет, особенно сейчас, когда ты прославился на весь мир.
– Ну, не на весь.
– Но на всю Камчатку точно.
     Я посмотрел вперёд на сопку, на которой стояла антенна и произнёс:
– Это не важно; вся слава Создателю — это Он помог ребёнку выжить. Да и потом, зачем мне какие-то поклонницы? Придёт время, и меня забудут. А Бога забыть невозможно — он столько хорошего сделал для человечества и продолжает делать, что просто душа радуется.
– Ага, ну да! – улыбнулся Валерий. – Что ж мы тогда живём в таком бардаке? Почему некоторые страдают, или вынуждены страдать из-за других?
     В голосе моего второго пилота послышались ноики вызова. Поэтому, я спокойно объяснил:
– Бог наделил человека свободой выбора, дал людям прекрасный сад, где было всё необходимо для вечной жизни: вода, еда, тепло. Но, увы, люди нарушили Божье повеление — всего одно — съели запретный плод. В результате чего, от первых людей нам передался грех, от которого, собственно, мы и страдаем.
     Затем я остановился и, повернувшись к Валерию, произнёс:
– Но есть и хорошая новость: так долго продолжаться не будет. Придёт время, когда Бог покончит с грехом, устранит все последствия этого греха и восстановить те условия, какие были на Земле изначально.
– Райский сад что ли? – не понял Воронов.
– Да, – ответил я. – Где никто не будет болеть и стареть, а те кто умер, воскреснут.
– Да ладно! И жить мы будем вечно? – спросил Валерий с нотками недоверия.
– В это трудно поверить, но так оно и будет! Если хочешь, я как нибудь расскажу тебе подробнее, это тема не одного разговора. Я не буду навязывать тебе своё мнение, а просто поделюсь тем, что узнал сам.
– Конечно, давай! Мне очень интересно!
– Хорошо, – сказал я, – только надо договориться, когда тебе будет удобно.
– Да-да, – согласился Воронов.
     Затем он добавил:
– Только это, а можно нам с женой вместе послушать? И с дочкой?
– Можно, конечно.
– Всё, тогда сегодня же с ней поговорю.
– Хорошо.
     В этот момент, у меня зазаонил смартфон. Я нажал “ответить” и приложил к уху.
– Алло! – громко произнёс я.
     Поговорив с абонентом некоторое время, я убрал смартфон обратно в карман и озадаченно посмотрел на Валерия.
– Кто звонил? – спросил он.
– Артемьев, – ответил я.
– Что-то случилось?
– Просит, чтоб мы приехали.
     Воронов закатил глаза.
– Да что ж такое, никак от нас не отвяжуться! – произнёс он.
– Людям нужна помощь. Сейчас такси вызову, поедим, – произнёс я и набирал соответствующий номер.

*   *   *   *   *