Глава 18

     Вот так порой простой полёт по санзаданию может обернуться интересными событиями. На следующий день, нас с Валерием пригласили в администрацию правительства Камчатского края на награждение, которое состоялось в пятницу, двадцатого.
     Утром я одел свою красивую командирскую форму: чёрные брюки, белая рубашка с командирскими погонами, чёрный галстук и чёрный пиджак, с четырьмя золотистыми лычками на рукавах. Посмотрев на себя в зеркало и поправив края пиджака, я присел за стол и стал ждать звонка от Валеры — он собирался заехать за мной на своём джипе. Пока он ехал, я сидел и молитвенно рассуждал с Богом, что всё это значит? К чему все эти лавры, почёт? Может, это своего рода духовная проверка? Или, точнее сказать, испытание славой? Ведь в Библии есть немало примеров, когда верные служители Бога, добившись славы и признания, позже возгордились и испортили свои отношения с Создателем. Может быть, пришла и моя очередь проявить себя как христианина?
     Звонок смартфона прервал мои мысли.
– Алло! – ответил я.
– Алло, всё, мы подъехали, выходи! – произнёс Валерий.
– Понял, выхожу.
     Одев куртку-пальто и закрыв дверь, я вышел на улицу и сел в Валеркин джип. Помимо него, в машине, на заднем сидении находились его супруга с дочкой, с которыми мы весьма тепло поприветствовались. Затем мы поехали в администрацию правительства Камчатского края.
     Приехали достаточно быстро, погода была солнечная. Валерий припарковал свою машину на стоянке и мы вышли на улицу, и направились ко входу в здание.
     Войдя внутрь, я поразился чистоте и красивому оформлению. Везде чисто, всё блестит, люди все вежливый. Где-то в глубине мозга возникла противная мысль: «Эх, чего мешает сделать такие же условия для простых граждан?» В тот момент я как будто почувствовал себя нищим из сказки, который неожиданно оказался во дворце принца. Да, чего только не увидишь в своей жизни.
     Когда мы с Вороновым прошли через пункт пропуска, нам выдали специальные бейджи-пропуски со штрих-кодом, которые мы повесили на шею и не снимали в течение всего дня. Как нам объяснили, по прошествии мероприятия их было необходимо сдать. Затем, сопровождающая нас сотрудница администрации повела наверх. По пути мы встретили врача Максима — тот тоже был представлен к награде. Мы очень обрадовались встрече и когда шли, перекинулись парой тройкой фраз.
     Поднявшись наверх, нас проводили в большой зал, где уже собралось несколько человек: сотрудники администрации, несколько журналистов из местного телеканала, корреспондент с местной газеты и прочие. Среди них я сразу заметил губернатора. Увидев меня, тот сразу подошёл к нам и любезно пожал руки, сказав:
– Сергей Александрович, рад вас видеть!
– Господин губернатор, моё почтение, – произнёс я, пожав в ответ руку.
– Спасибо, что пришли. Валерий Владимирович.
– Здравствуйте. Это моя семья, – сказал Воронов и представил свою жену и дочку.
– Очень приятно. Здравствуй, – произнёс губернатор, присев на один уровень с ребёнком.
     Девочка немного засмущалась — не каждый день с таким человеком встречаешься — улыбнулась и сказала:
– Здравствуйте!
     Губернатор перекинулся с девочкой парой фраз, а затем, поднявшись, обратился к нам:
– Ну, как настрой?
– Как обычно — на пульсе! – ответил Валерий.
– Ну да, мы же санитарный экипаж, – произнёс я и все улыбнулись.
– Молодцы! Сейчас тогда дождёмся ещё представителя Краевого отделения полиции и начнём.
     После этого, губернатор представил главу посёлка Озерновский, ребёнка которого мы спасли. Тот оже выразил самые скренние благодарности. Мы с Валерой в свою очередь душевно отреагировали и заодно поинтересовались здоровьем его мальчика. На что молодой отец сказал, что всё хорошо, ребёнок идёт на поправку. Кроме этого, он сказал обращаться к нему, если вдруг понадобится какая-нибудь помощь. Как это приятно, когда люди так признательны, а не воспринимают как должное! Сразу понимаешь — не всё так безнадёжно в нашем несовершенном мире. Но отчего порой люди вспоминают эти качества, когда ставиться вопрос чей-то жизни? Ответ как всегда прост — последнее время…
     Дальше всё было, как по сценарию: начало мероприятия, нагоаждение, интервью с журналистами, ответы на вопросы, и, конечно же, приватная беседа с представителями администрации и разных госструктур. Нам с Валерием и Максом выдали благодарственные письма и медали от МЧС “За спасение” и “Помощь в содействии медицине катастроф”. К каждой медали прилагался сертификат подлинности в виде книжки, плюс соответствующая пометка в личном деле. Теперь, при устройстве на другую работу, связанную с авиацией, работодатель обязательно видел наши заслуги, что являлось большим подспорьем в поиске нового места работы. Это было весьма кстати, ведь контракт у меня скоро закончится. А тут хоть какие-то шансы. Однако, больше всего мне хотелось надеяться на Бога — вот кто самый главный Помощник во всём. Кроме этого, губернатор лично вручил мне подарочную коробку, в которой лежали настоящие водонепроницаемые наручные смарт-часы. Позже я выяснил, что они имели несколько полезных функций, такие как таймер, секундомер, второе время, будильник, календарь, мониторинг здоровья, фонарик, калькулятор, и так далее. В общем, всё что нужно настоящему командиру экипажа. А судя по камчатскому гербу на заставке сенсорного циферблата, который включался при нажатии на кнопку питания, сделаны они были на заказ. Я сердечно поблагодарил главу администрации города и тот пожелали мне успехов в профессии. Впоследствии, я носил этот подарок очень долгое время — часы не раз выручали меня из разных ситуаций. Ну и плюс, как память о том дне. Кроме того, до сего дня у меня не было подобного аксессуара, а мои старые электронные часы к тому времени начали сдавать позиции. Так что подарок был весьма кстати.
     Помимо губернатора и главы посёлка Озерновский, на церемонии награждения также присутствовали: мэр города, начальник Краевого отделения полиции, главный прокурор по Камчатскому краю, начальник ФНС, начальник внутренней службы МЧС, представитель Гороблздрава (кажется так он зовётся:) и даже руководитель какого-то отдела Следственного комитета. От такого количества важных персон у меня с непривычки закружилась голова. Хорошо, что я был не один, Валерка с Максом быстро подстраховали. Вот как важно не забывать товарищей, в момент триумфа!
     Беседа с представителями власти прошла хорошо, однако сотрудник Краевого отделения как-то подозрительно смотрел на нас. В какой-то момент, он задал мне вопрос относительно моего высказывания по поводу моих религиозных убеждений. На что я вежливо ему сказал, что я хоистианин и всегда обращаюсь с молитвой к Богу. Особенно в критических ситуациях. На это начальник полиции покачал головой, что-то пробормотал невнятное и отошёл в сторону. Больше мы с ним не разговаривали. Зато сотрудники остальных ведомств были весьма любезны, особенно главный прокурор. Начальник МЧС, какой-то генерал-лейтенант, предложил мне даже перейти к ним на службу. Я поблагодарил их и сказал, что подумаю. После этого мы поделились друг с другом парой историй из жизни, так что беседа получилась очень хорошей.
     Я не стану описывать во всех подробностях как всё это было — не люблю я весь этот пафос, когда из человека начинает делать культ. В процессе интервью, я всеми словесными возможностями попытался донести людям мысль о том, что спасение ребёнка не столько моя заслуга, сколько Создателя. И что только благодаря Ему ребёнок смог выжить. Не знаю, поняли ли меня присутствующие, Но мы с Валеркой и Максом дали вполне исчерпывающее интервью. Не знаю, прославились ли мы на всю страну, или нет, но по местному телеканалу этот репортаж точно прокрутили. Потом вроде ещё по Дальневосточному, но это уже неважно. Главное, что я не сказал лишнего и попытался обратить внимание на Того, Кто действительно заслуживает всей славы…
     Среди присутствующих не было только Артемьева — он приехал к губернатору чуть позже нас, для приватной беседы. О чём был тот разговор, я узнал не сразу.
     В конце мероприятия губернатор пригласил нас на обед в хорошем ресторане. Я, Валерий, Максим, Алина и девочка Юля хорошо поели. Так прошёл весь этот день. Домой я вернулся где-то под вечер и, рассчитав разницу во времени, первым делом позвонил родным. Лучше они от меня узнают новость, чем по телевизору, ибо то, что там говорят, порой не всегда соответствует реальности.
     Так оно и вышло: в день вызода репортажа в эфир, супруги Вороновы пригласили меня к ним на ужин. Сидя за столом в гостиной перед телевизором, мы принялись с нескрываемым восторгом слушать и смотреть репортаж местных новостей. Было показано несколько кадров с Халактырки, беседа с Артемьевым, а потом репортаж о награждении. И вот, когда показывали моё интервью, из груди вылетел вздох разочарования. Практически всё, что я говорил, или как-то пытался сказать о Боге, о том, что спасение ребёнка Его заслуга, вырезали, оставив лишь сухие фразы. Скажу честно — было неприятно. Первая мысль была позвонить им и устроить разнос. Но, подумав и охладив голову в душе, я успокоился. А что я хотел? Это мир! Он своё всегда прогнёт. Да, попытка свидетельства властям была, они это прекрасно слышали. Некоторые, даже согласились. Особенно папа того малыша — не удивлюсь, если после этого случая, он стал верующим. Но ничего — даже если это не услышали зрители, Бог всё слышал и видел. А Он наверняка знает, кто за этим стоит. Поэтому, я просто сказал в молитве такие слова:
– Отец Небесный! Если возможно, огради меня в дальнейшем от всех этих интервью, славы и прочего! Если в этом всём нет места свидетельству о Тебе, если его не принимают люди, то тогда зачем всё это? Люди могут сделать из меня очередной культ, а это неправильно. К тому же, вся слава принадлежит Тебе! Спасибо, что помог мне тогда, я этого никогда не забуду. И всегда буду благодарен Тебе. Аминь.
     После этого, на сердце сразу стало легче, а внутри как будто кто-то сказал: «Не волнуйся! Они не тебя отвергли, они меня отвергли! (1 Царств 7:8) Ты же иди дальше и верь Мне!» Я улыбнулся, вытер лицо полотенцем и вышел из душевой. Через некоторое время, Валерий заметил, что меня что-то гложет и спросил:
– Они что-то не так сказали?
– Кто? Журналисты?
– Ну да.
– Не то чтобы… Просто, они убрали из эфира всё, что я говорил о Создателе.
– А, ну да, я тоже не понял. Ты вроде, чуть что, сразу про Бога рассказываешь, а тут вдруг ничего.
– Это они вырезали.
– Да походу этот странный начальник полиции дело подпортил — он мне сразу не понравился, – поделился Валера своими подозрениями.
– Дело не в нём, – возразил я, – скорей всего интервью переработала редакция канала. А у них там своя цензура…
– Ну да, может ты и прав, – согласился Валерий.
     После этого, начались обычные новости и мы продолжили есть и больше к тому репортажу не возвращались.

*   *   *
     Следующие два месяца — февраль, март — прошли без особых происшествий. Да и вообще, после того, как нас с Валерой наградили, жизнь постепенно вернулась в привычное русло и всё пошло своим чередом, как будто ничего и не было. Вся та же рабочая рутина: полёты, отчёты, проверка квалификации, недовольство со стороны начальства. Было также немало рейсов в парк Налычево — нас там уже принимали как родных — в дальние посёлки. Правда, в последнее время, я заметил, что авторитет нашего экипажа усилился: Шугалей постоянно ставил нас в пример молодым пилотам, а Артемьев стал больше прислушиваться к моему мнению. Я старался особо не выделяться и работал как и прежде, прислушиваясь к советам более опытных командиров. Родные, узнав о наших подвигах, очень удивились. Мама сразу сказала, что гордиться мной. Правда, она меня всегда любила и любит, просто порадовалась за меня. Только я очень попросил её и бабушку никому больше об этом не рассказывать: я хочу, чтобы люди судили по моим настоящим делам, а не прошлым. К тому же, как уже говорил, я не люблю лишний пафос. Если человек любит Бога, то он не будет привлекать в себе ненужного внимания, как это в своё время делал Иисус, когда земные родственники предлагали ему прославиться.
     Вот как записана эта история в Библии:

«Приближался праздник Иудейский — поставление кущей (или “праздник шатров”). Тогда братья Его сказали Ему: выйди отсюда и пойди в Иудею, чтоб и ученики Твои видели дела, которые Ты делаешь; Ибо никто не делает чего-либо втайне, и ищет сам быть известным; если Ты творишь такие дела, то яви Себя миру. На самом деле братья Его не веровали в Него. 6 На это Иисус сказал им: Мое время еще не настало, а для вас всегда время; Вас мир не может ненавидеть, а Меня ненавидит, потому что Я свидетельствую о нем, что дела его злы; Вы пойдите на праздник сей, а Я еще не пойду на сей праздник, потому что Мое время еще не исполнилось. Сие сказав им, остался в Галилее» (Иоанна 7:1-9).

     Когда мы с мамой зачитали эти строки из Библии, она согласилась. А бабушка вдруг вспомнила, что их отец был очень скромным человеком и за это его очень уважали. Да и сейчас, в семье её старшей сестры больше предпочитают скромных. Так что, моя просьба была принята. Спасибо Богу за моих родных и за их понимание!

*   *   *
     Шло время и ничего необычного, после того рейса в Озёрновск, не происходило. В конце марта, произошёл один случай, который дал ответ на вопрос, который давно не давал мне покоя.
     Когда я впервые встретил Валерия, в сентябре, перед рейсом в парк Налычево, его лицо почему-то показалось мне знакомым. Где я его мог видеть? Сперва я думал, что он похож на какого-то актёра или певца. Но нет — что-то внутри подсказывало мне, что этот человек не просто знакомый. Может, он имеет какое-то отношение к моей жизни? И вот один случай расставил всё на свои места…
     Как я уже писал, у моего второго пилота была жена и маленькая трёхлетняя дочка (чуть позже, в мае, ей исполнилось четыре). Однажды в пятницу, тридцать первого марта, нас с Валерой отпустили пораньше и мы пошли собираться. Взяв свою сумку, я пошёл со своим вторым пилотом к машине. Сев в неё, мы поехали к детскому саду, номер двадцать семь.
– Доча! Папа пришёл! – позвал Валера, когда мы прошли к комнате, где находилась группа малышей. Все дети разом подняли головы. И тут одна девочка в розовом платьице подбежала к Воронову, раскинув руки в стороны, с криком: «Папа пришёл!» и бросилась ему на шею. Валерий взял девочку на руки и сказал:
– Ну, Юлечка, как твой день прошёл сегодня?
– Хорошо! – ответила дочка.
– Что делали?
– Мы играли, потом рисовали, потом опять играли. А ещё мы кушали!
     При этом, часть слов она выговаривала не совсем правильно, но это только добавляло умиления. Глядя на неё, я невольно сам растёкся от милоты маленького человека. А потом маленькая Юлечка обратила внимание на меня.
– О-о, дядя Серёжа пришёл!
– Здравствуй, – сказал я ей, широко улыбнувшись.
     В этот момент из комнаты вышла воспитательница. Я не буду подробно описывать её, дабы ненароком не задеть чьи-то чувства, но скажу одно: когда я посмотрел на неё, меня как током пробило. Я узнал её, даже несмотря на возрастные морщины.
– Ну что, как моя Юлечка сегодня себя вела? – спросил у неё Валерий, держа дочку на руках.
– Здравствуйте, хорошо, Юлечка у вас очень прилежная девочка, – улыбнулась воспитательница.
– Правильно, не заставляй папу с мамой краснеть, – улыбнулся Воронов, прикоснувшись лбом к дочке. Та захихикала и произнесла:
– Да, маме красный цвет не идёт!
     И все улыбнулись.
– Только вы её в последнее время слишком рано забираете, – произнесла воспитательница, – мы ещё не успели закончить.
– А, так мы подождем, если что. Просто жена приехать не сможет, а нас сегодня пораньше отпустили, неожиданно. Кстати, познакомьтесь, мой коллега, Сергей.
– Очень приятно, – улыбнулась женщина.
     Я улыбнулся в ответ и произнёс:
– Здравствуйте, Ирина Павловна! Как поживаете? Как наш прошлый садик — Центр детского развития?
     При этих словах, все недоумённо посмотрели на меня. Воспитательница немного изменилась в лице и спросила:
– А мы разве знакомы?
     Я улыбнулся и ответил, доставая смартфон:
– Ну были когда-то… лет двадцать-двадцать два. Вторая группа, детский садик “Золотой петушок”, где сейчас центр “Эврика” находится.
     С этими словами, я показал ей скан фотографии моего выпускного диплома из детского садика, на котором были фотографии всех детей нашей группы. Затем я повернулся к Валере и, ткнув пальцем в фотографию одного из детей, спросил:
– Не знаешь, кто это?
     Воронов от удивления чуть не разинул рот. На него смотрела фотография мальчика с серьёзным взглядом и слегка прикушенной губой. Не знаю, зачем он так делал в детстве, но именно из-за этой черты мне было трудно с ним подружиться. Сейчас конечно мой второй пилот выглядел совершенно иначе…
– Не понял, – произнёс он, – а откуда это у тебя?
 – Как откуда? Из садика, в который мы вместе ходили! Вот я, на большой фотографии, не узнаёте?
     Валерий, Ирина Павловна и даже маленькая Юлечка пристально вгляделись в фото. И тут воспитательница воскликнула:
– Серёжа! Брохман! Это ты что ли?!
– Я, Ирина Павловна, – с улыбкой произнёс я. – Тот самый мальчик, который пытался со всеми дружить.
– Ничего себе! Вот ты вымахал! Совсем не тот маленький мальчик, которого я помнила.
– Дети вырастают. И меняются.
– Ну, тебя Валерий, ещё припоминаю, а вот Серёжу нет. Вы ещё тогда постоянно ссорились из-за игрушек, вас ещё Стас подначивал, хулиган мелкий.
– Было дело, – улыбнулся я.
– Папа, а зачем ты обижал дядю Серёжу? Он же хороший! – спросила Юлечка у отца серьёзным голосом.
     Воронов немного смутился, а потом, глядя на меня, произнёс:
– А-а, так вот почему ты меня в свой экипаж взял! Отыграться решил, значит?
– Да, я злопамятный! – произнёс я, хитро улыбаясь. Звучало это нелепо, так что засмеялись все.
– Да, ладно, расслабься, – сказал я, – что произошло в детстве, остаётся в детстве. К тому же, я не сразу тебя признал — буквально на днях решил просмотреть свои сканы с дипломами и увидел твою фамилию. Прикинул по годам — вроде совпало.
     Затем я повернулся к воспитательнице и произнёс:
– Ну, а вас, Ирина Павловна, я узнал практически сразу — сперва по голосу — а остальное — память сама добавила.
– С ума сойти, ребята! Вы когда-то учились в моей группе и стали такими большими! Я просто…
     От восторга и удивления, наша с Валерой бывшая воспитательница и не знала, что сказать. Она была ниже меня ростом, почти на метр, в то время, как в детстве она казалась мне очень высокой. И тут Ирина Павловна предложила:
– А пойдёмте к нам! Заодно и посмотрите, что мы делаем. Я вас с детьми познакомлю, вы нам что-нибудь расскажете о своей лётной жизни
– А что, давайте! – произнёс Валера и посмотел на меня. – Пошли?
– Давай, – согласился я.
     Валера опустил дочку на пол и она, взяв нас за руки, повела в свою группу.
– Слушайте, – произнесла Ирина Павловна, – я вспомнила: вас недавно по телевизору показывали, говорят, вы там спасли кого-то.
– Да, мы с Серёгой санзадание выполняли и там одна история возникла, – произнёс Ворнов и осёкся. – Ну, в общем, командир просто не любит вспоминать… тяжёлый момент был.
– Да-да, я помню, сказали что ребёночка какого-то спасли.
     Когда мы прошли к детям, воспитательница повернулась и спросила:
– Так это что, вы получается вместе летаете?
– Ну да, в одном экипаже, – ответил Валерий, – он командир, я второй пилот.
– Будущий командир, – поправил я, – и подаёт хорошие успехи. Если будет продолжать том же духе, то на следующий год можно в резерв ставить.
– В какой резерв? – не понял Воронов.
– На командира. С Ивановичем вчера говорили насчёт тебя. Так что, готовься занять моё кресло.
– Да ладно, – отмахнулся Валерий. – Мне ещё летать и летать.
– Вот и налетаешь! – улыбнулся я.
– Слушайте, ребята, я сегодня одновременно испытала удивление и приступ гордости за вас! – призналась воспитательница. – Какие же вы молодцы! А я, главное, смотрю новости и думаю, какой вот молодой человек приятный. И никак не могу поверить, что это наш маленький Серёжка!
     Я засмеялся.
– Маленький и невзрачный мальчик, который любил… ну, плакать, переживать… – вспомнила воспитательница.
– Да я и сейчас иногда люблю поплакать, – с улыбкой произнёс я. – Только делаю это немножко по-другому: человек взрослеет, но чувства-то никуда не деваются.
– Ну да, все мы любим немножечко поплакать, – согласилась Ирина Павловна. – Я вот тоже иногда плачу, когда вспоминаю свою молодость, особенно свою первую группу.
     И тут она с грустью в голосе произнесла:
– Я ведь по первости не всё правильно делала по отношению к детям. Так что, вы простите меня, если что не так было.
– Всё в порядке, – успокоил я свою бывшую воспитательницу, – я ничего не слышал. Честное слово!
     В ответ, Ирина Павловна посмотрела на меня добрым взглядом, как будто сама хотела заплакать.
– И вы меня простите, если доставил вам много хлопот, – сказал я. – Признаюсь, я уже мало что помню — голова другим забита — но всё равно: пусть прошлое останется в прошлом.
– Ну да, – согласилась воспитательница, – кто старое помянет, тому и глаз вон.
– Наверное в этом и заключается смысл нашей жизни — научиться забывать прошлые ошибки и не тащить их за собой. И уверенно смотреть в будущее.
– Потому что, если постоянно смотреть назад, – вставил Валерии далеко не уедешь. И не улетишь.
– Дя! – бойко подтвердила маленькая Юлечка.
– Ну что ж, раз мы всё уладили, вот, присаживайтесь, – сказала воспитательница, показывая, нам куда можно присесть. – Правда, стульчики у нас маленькие и хлипенькие, вы осторожно там.
– Ничего, если сломаем, починим бесплатно, – улыбнулся Валерий, – заодно может ваша контора новые приобретут наконец-то.
– Ага, конечно, – засмеялась. Ирина Павловна и обратилась к группе. – Дети, познакомьтесь — это Валерий Владимирович, папа Юлечки и Сергей…
– Александрович – подсказал я.
– Сергей Александрович. Оба работают в авиации — водят самолёты, помогают людям, поздоровайтесь.
– Здравствуйте! – хором пооизнесли все дети.
– Привет, детишки! – улыбнулся я, помахав рукой. Дети с интересом принялись разглядывать нас.
– Ну что, давайте закончим наконец-то наши рисунки. Кто готов сдаваться? – спросила Ирина Павловна.
     Детишки начали подходить к ней по одному и показывать готовые работы. Юлечка нарисовала самолёт, а рядом папу и меня, как мы возим людей. Рисунок был яркий и очень милый — воспитательница по достоинству оценила старания маленькой художницы.
     Я смотрел на этих детей и вспоминал себя в их возрасте. Боже, как это было давно! Будто в совершенно другой жизни. А если учесть тот факт, что Библия и Истина были для меня не совсем понятны, то некоторые моменты детства вообще проскользнули, как в тумане. Конечно, никто не застрахован от ошибок детства и юности. Но когда ты взрослеешь и начинаешь лучше понимать определённые вещи, иногда думаешь: ну почему я тогда не поступил иначе? Почему, ведь всё так просто!
     Да. Порой, выход из лабиринта, можно увидеть только с высоты…
     Когда дети закончили заниматься, они тут же окружили нас с Валерой и начали задавать вопросы. Причём, большинство из них больше обращались ко мне. До этого мне особо не приходилось общаться с детьми, да и стеснялся я как-то. Но в тот день они открылись для меня как-то по-другому: такие открытые и такие любознательные. А одна симпатичная девчушка так внимательно слушала меня и задавала вопросы, что в конце беседы твёрдо заявила, что станет пилотом, когда вырастет.
     Пока мы общались, потихоньку начали приходить родители. Некоторые поздоровались с нами. В конце-концов ушли два последних ребёнка. Ирина Павловна поблагодарила нас за небольшую помощь и разгрузку и попросила почаще заглядывать. Так у меня появилась ещё одна возможность свидетельства.
     Когда мы с Валерой и его дочкой Юлечкой ехали домой, я молча смотрел вперёд, чуть улыбаясь. А в голове вертелись строки из известной советской песни:

«Куда уходит детство?
Куда ушло он?
Туда, в страну наверно
Где каждый день кино!
Оно уйдёт неслышно
Пока весь город спит.
И писем не напишет,
Ни, даже, позвонит!»

– Н-да, как хорошо всё-таки быть ребёнком! – произнёс Валерий.
     Мы остановились у светофора на съезде, ведущему к КП. Там Валерию надо было забрать жену с рынка и я попросил его высадить меня на остановке.
– И не говори, – согласился я, – счастливая пора жизни.
– Дя-а! – протянула маленькая Юлечка, слушая наш разговор.
– О, устами младенца истина глаголет, – засмеялся Воронов.
     Я улыбнулся.
– Как наша воспитательница постарела, за эти годы, – задумчиво произнёс Валерий.
– Зато какой стала: мудрой и вежливой, опыт значит, – заметил я.
– Да, вот так живёшь и только спустя какое-то время начинаешь понимать, – всё также задумчиво проговорил Валерий. – Мне вот в детстве всегда было непонятно, почему мой отец, когда я ему начинал жаловаться на садик, на сверстников, постоянно говорил, мол, станешь взрослым и всё поймёшь.
– Знакомые слова, – произнёс я.
– Что? Тебе так же говорили?
– Один в один, практически. Только у меня в голове было: ну хорошо, вырасту, когда-нибудь. А сейчас-то мне что делать?
– Вот-вот и я о том же! Поэтому, когда моя Юлечка мне что-то говорит, я её всегда стараюсь выслушать и помочь дружеским советом. А эти фразы, типа “подрастёшь-поймёшь”, мы с женой договорились в разговоре с дочерью вообще не упоминать. Когда она повзрослеет будет уже поздно. И ты, когда детей заведёшь, тоже помни: нужно решать вопросы здесь и сейчас, особенно касающиеся ребёнка.
– Примерно так я и думаю, – согласился я. – Но спасибо, что подсказал.
– Да это я просто, делюсь опытом. Просто не хочется совершать родительские ошибки — своих хватает — и другим хочется пожелать того же.
– Правильно, не нужно повторять чужие грехи. Своих немеренно, – улыбнулся я.
– Не то слово, – произнёс Воронов, трогаясь с места.
     Когда мы подъезжали к КП, к пьедесталу, на котором стоял танк Т-34-85, мой пилот добавил:
– Я просто сегодня видел, как тебя детки облепили со всех сторон — что-то они в тебе находят и дело в твоей форме. Вот и решил поделиться мыслями.
– Правильно, – сказал я, – спасибо. Мыслями хорошими делиться нужно. А плохие гнать прочь, насколько возможно. Это и называется — взаимная поддержка.
     Вскоре мы подъехали к остановке и Валерий остановил машину.
– Спасибо, Валер, что подкинул. Давай, пока.
– Пока. Хороших тебе выходных.
– И вам того же. Юлечка пока! – сказал я девочке.
– Пока-пока, дядь Серёжа! – сказала дочка Валерия, помахав мне ручкой.
     Я закрыл дверь и направился ко входу в надземный переход. Идя по нему, я сперва хотел пройтись пешком домой, рассуждая о последних событиях. Но когда я начал спускаться вниз по лестнице, мне в голову пришла одна мысль. Я спустился с перехода и быстрым шагом пошёл к остановке. И тут как раз подошёл автобус двадцать второго маршрута. Я мигом запрыгнул в него и поехал. Доехав до остановки на пятом километре, я вышел из него и прошёл на восток. Потом я остановился на тротуаре, покрытым подтаявшим снегом, недалеко от пятиэтажного здания, с яркой картинкой на торце. Сюда постоянно вешали что-то: картины, рекламные баннеры, это я ещё запомнил с детства. Затем я повернулся и встал. Впереди открывался вид на микрорайон Горизонт-Север, на здание общежития, в котором я когда-то жил с родителями. А приехал я сюда не случайно.
     Когда я ходил в садик, я лежал на кровати и, не желая спать, молча смотрел в окно спальни. И в этом окне я чётко видел это самое пятиэтажное здание с картиной, на пятом километре. И я вспоминал, как мы с мамой постоянно ездили вместе в город, в том числе и на пятый километр, к зданию с этой картиной, или баннером. И в тот момент мне в голову пришли мысли о том, что скоро наступит время, когда я уже не смогу так свободно перемещаться по городу. Что скоро в моей жизни настанут другие времена — более сложные и серьёзные. От этих мыслей мне стало не по себе и захотелось плакать. Но прошло время и Бог помог мне обрести нужные знания, чтобы понять определённые вещи. К тому же, я понял, что изменение каких-либо обстоятельств не всегда плохо, а даже наоборот. Вот я здесь, свободно перемещаюсь по городу, и всё хорошо. Просто детские страхи какие-то, от которых просто нужно было освободиться, чего желаю каждому читателю от всей души.
     В тот день, я в какой-то степени, окончательно отпустил прошлое. Да, это мой родной край и он останется таким всегда. Но родной дом — это там, где твоя семья, где тебя любят и ждут, несмотря кто ты по жизни. Это я понял, ещё когда не думал стать пилотом. И если я до этого ещё сомневался, то теперь я был уверен полностью: закончится контракт и я вернусь к родным. И перестану уже прыгать с места на место. Это была вынужденная мера, больше такого не будет. Надо быть ближе к родным, смотреть в будущее, и жить настоящим, “сегодняшним днём” (Матфея 6:34). А прошлое надо просто уметь отпускать. Что я сегодня и сделал.
     Помолившись, я ощутил какое-то облегчение внутри. Казалось, что внутри висела какая-то гиря и теперь она сорвалась, и больше не тяготит меня. Всё: с прошлым разобрались, можно спокойно возвращаться назад, что я впоследствии и сделал. Кроме того, возникло ещё одно обстоятельство, которое помогло мне в этом. Но об этом я расскажу чуть позже, а пока я просто стоял, глядя на город и мысленно благодарил Бога за Его помощь по жизни.

*   *   *   *   *