Глава 15

     Тысяча мыслей пронеслось в моей голове в тот момент. Но одна из них выделялась особенно — мёртвый ребёнок на моём борту! Неужели не успели?! Я тут же взял себя в руки и произнёс:
– Скажи что делать?
– Надо включить оборудование, – ответил врач, кладя грудничка на носилки медицинского модуля, – будем откачивать.
– Ясно. Валера! – обратился я ко второму пилоту. – Глуши мотор и беги к рабочим аэропорта, путь машинку для запуска подгонят — оборудование запитать надо.
– Хорошо! – произнёс Воронов и отключил двигатель.
     Затем он выбежал наружу и побежал к зданию аэровокзала. Я повторил свой вопрос:
– Что делать?
– Будем откачивать, – произнёс врач и обработал мне руки.
     Я в растеряности, не знаю что делать; держу на руках это маленькое тельце и пытаюсь сосредоточиться. Как назло, все навыки и уроки по оказанию первой помощи вылетели из головы напрочь. Ещё бы! Кто из нас, оказавшись в похожей ситуации, может с уверенностью сказать, что он всё понял и сразу начал делать, как надо? Даже если таковые найдутся, их меньшинство. И это, как правило, люди опытные, регулярно оказывающие помощь пострадавшим. А тут не просто человек — грудной младенец, который прожил всего два месяца жизни — и уже такие испытания! Страх окутал моё сознание: я так не терялся, даже когда попадал в авиационные происшествия.
     Но доктор Максим быстро привёл меня в чувство. Нет, я не проверял сознание, я просто не знал что делать. Он показал мне, как делать искусственное дыхание и массаж сердца двухмесячному ребёнку и мы, сменяя друг друга, принялись за дело.
     Читатели наверное могут подумать, что всё происходило медленно. На самом деле, все вышеописанные события произошли в течение минуты, даже меньше. Просто я описываю их по порядку. Пока мы с Максимом проводили сердечно-лёгочную реанимацию (СЛР), Валера с рабочими аэропорта подогнал машину и запитал оборудование, а врач проделал все необходимые манипуляции.
     Я не помню, сколько прошло времени, но мы уже пару раз с Максимом сменили друг друга. Ребёнок по-прежнему не подавал признаков жизни. Его лицо посинело ещё больше: тепло из тела таяло с каждой минутой. «Господи, – взмолился я шёпотом, – как когда-то сказал твой служитель Илья, пусть жизнь этого мальчика вернётся к нему!» (3-я Царств 17:21) Затем я продолжил делать СЛР, но уже более уверенно. И вдруг, спустя буквально несколько секунд после молитвы, младенец закряхтел и кашлянул. Что-то вылетело из его рта и он задышал. Затем он прокашлялся и заплакал. Я прощупал пульс — сердечко быстро забилось с новой силой, как будто его кто-то долго держал и не пускал. «Господи! – снова взмолился я. – Слава Богу!» Тем временем, кардиограмма на экране начала вырисовывать правильные очертания, а сигнал стал чёткий, с интервалами.
– Он дышит! – почти выкрикнул я.
– Невероятно! – удивлённо произнёс врач.
     Как рассказал мне Максим, ребёнок начал задыхаться, ещё когда мы кружили в воздухе. Хотя перед этим, динамика его сердечно-сосудистой системы была положительной, что позволяло его транспортировать в краевой центр на самолёте. Потом он перестал дышать и провёл без дыхания где-то около пятнадцати минут. Плюс ещё десять минут мы проводили СЛР.
– А что с ним вообще такое? – поинтересовался я.
– Хороший малыш, родился в срок, но как потом выяснилось, у него врождённый порок сердца, – объяснил врач. – Возможно, это было вызвано неправильными действиями акушеров при родах, а может врождённое. Хотя, как говорит его мама, во время беременности ничего такого не наблюдалось.
– Да, это ужасно, только родился, а уже такие проблемы со здоровьем!
– Что поделать, такова жизнь — все болеют, вне зависимости от возраста.
– Ничего, скоро начнётся другая жизнь: без болезней, без дефектов и везде будет царить мир и любовь, – произнёс я.
– Правда? И когда же такое время наступит? – улыбнулся врач.
– Очень скоро, так написано в Библии.
– А, ты вон про что! Да, знаю, читал, там вроде про рай говорилось.
– Да. Только этот рай будет здесь, на земле.
– На небе же вроде…
– А куда Бог поселил Адама с Евой?
     Максим призадумался.
– В Эдемский сад, кажется, – ответил он.
– Точно. А где он находился? – спросил я.
– На земле.
– Вот: именно такую жизнь задумал для нас Создатель. Но, к сожалению, первые люди сделали неправильный выбор и обрекли всё потомство на страдания и смерть. Чему мы с тобой свидетели.
– Это точно! – вздохнул доктор, глядя на ребёнка.
     Тот тихонько лежал на кровати, укрытый и завёрнутый в одеяло и, повернув голову, внимательно смотрел на меня своими глазками. Как будто ничего и не случилось. Я невольно улыбнулся и произнёс:
– Что парень? Вот же приключение, правда? Ну ничего, сейчас на самолёте полетим, в большой город, там красиво. Сопки какие, знаешь? А вулканы, это просто загляденье! Сам знаю, родился и жил там!
     При этом, я менял голос и делал определённые жесты руками. Никогда не общался с младенцами (только в детстве) а тут меня прям понесло: то от радости, то ли от пережитого стресса. А может и то, и другое. Максим молча улыбался, наблюдая за нами. Ребёнок же просто смотрел на меня, изредка шевеля губами.
– Ну что иди, Макс, обрадуй маму его, – сказал я врачу.
– Да, сейчас пойду, – сказал медик и, встав, вышел из самолёта. А я продолжил общаться с малышом.
     Через некоторое время, Максим вернулся в салон и сообщил:
– Ну всё, я маму вызвал, та сама вся на нервах была. Сейчас она ребёнка покормит и можем лететь.
– Хорошо, – сказал я, вставая с места
     После этого, к самолёту подошла взволнованная молодая женщина. Я помог ей подняться в салон и отвезти к малышу. Затем я вышел и, прикрыв дверь, сказал врпчу:
– А им там не холодно будет? Всё-таки не лето, минус двадцать градусов?
– Не, мы же печку включили, – ответил Макс.
     «Точно! – вспомнил я. – Нам же автономку с модулем поставили!» Кивнув головой в знак одобрения, я произнёс устало:
– Ладно, я в диспетчерскую, пойду погоду узнаю.
– Давай, конечно, – сказал врач и я зашагал по направлению к зданию аэровокзала.
     Только я сделал пару шагов, как встретился с Валерием.
– О, а ты куда, командир? – спросил он, улыбаясь.
– Да пойду метео узнаю, – ответил я.
– А я только что оттуда?
– Правда?
– Ну да.
– Вот шустрый! Ну и что там с погодой? Добро на вылет дадут?
– Дадут, – коротко ответил второй пилот, – если улетим в течение двух часов. С моря идёт снежный циклон, если не успеем, они вообще никого не выпустят.
– Понятно. Ладно, пошли тогда, осмотрим нашу птичку перед полётом.
     С этими словами, мы направились к самолёту.
     Закончив осмотр, я полез в салон и там почти лоб в лоб столкнулся с врачом.
– Ну что там, командир? – спросил он. – Летим?
– Да, – ответил я, – в течение двух часов надо взлететь — надвигается циклон.
     Затем, посмотрев в сторону матери с ребёнком, поинтересовался:
– Как там наш пациент? Всё нормально?
– Всё отлично! Как будто ничего и не было, это невероятно! Ребёнок дышит и без всяких хрипов. Чудеса!
– А сердце? Сердце-то у него в порядке? – тихонько спросил я.
– В порядке, полёт перенесёт.
– Ну вы скоро там закончите? Время-то идёт?
– Да, нам буквально ещё пятнадцать минут и можем лететь.
– Хорошо, – произнёс я и отошёл от входа.
– Что там? – спросил Воронов.
– Сейчас мама ребёночка покормит и мы полетим, – ответил я.
– Малыш в порядке? Что вообще с ним?
– Болезнь сердца, – с грустью произнёс я, проверяя закрылок левой нижней плоскости крыла.
– Бедный, – с пониманием произнёс Валерий. – Только родился, а уже так мучается. И мама его с ним. Хорошо, что есть санитарная авиация, правда, Серёг?
     Я молча кивнул головой. Разговаривать на подобные темы в таких обстоятельствах мне не очень хотелось. Воронов это понял и перестал докучать вопросами, поскольку сам всё прекрасно понимал. Вот так мы научились за время работы в одном экипаже понимать друг друга.
     Спустя время, мы заняли свои места в кабине. Не знаю, рассказал ли на тот момент врач женщине о происходящем, но когда я шёл по салону, молодая мама сердечно поблагодарила меня за помощь. Я улыбнулся и пожелал им с малышом скорейшего выздоровления, а затем прошёл в кабину.
     Сев за штурвал, я уже хотел по привычке начать работать, как вдруг почувствовал что-то не то. Взглянув на свои руки, я попросил своего пилота:
– Валер, можешь повезти, руки трясутся, – и показал свои дрожащие пальцы.
– Да без проблем, командир, – ответил тот, застёгивая ремень безопасности, – тем более, что ты сегодня такое дело сделал.
     С этими словами, он подмигнул левым глазом. «Понятно, уже все в курсе», – подумал я и произнёс:
– Хорошо, тогда ты управляешь, а я возьму на себя связь — надо же мне хоть что-то делать.
– А давай, – согласился второй пилот и я, одев наушники, настроил связь и обратился к диспетчеру:
– Озёрновский-Вышка, борт 84175, взлететь позволите? Высота триста, коридор на Петропавловск, Халактырка, информация “Браво” на борту имею.
– Борт 175, взлёт разрешаю, проход на Петропавловск — Халактырка, высота триста, после взлёта работайте с Кругом: один, три один, запятая, ноль.
     То ли от стресса, то ли от усталости, последние слова я не расслышал, поэтому попросил:
– Борт 175, Вышка, продублируйте пожалуйста ещё раз частоту Круга.
– Борт 175, да, пожалуйста, один, три, один, запятая, ноль.
     Я записал на листке, чтобы не забыть наверняка и, поблагодарив диспетчера, дал команду на взлёт.

*   *   *
     Следующие полтора часа, как и весь остаток дня прошёл без инцидентов. Да и одного вполне было достаточно. Есть у некоторых неприятностей один недостаток — они кратковременные и происходят нечасто. Хотя всё зависит от того, как мы воспринимаем и что мы воспринимаем больше в своей жизни: позитив или негатив. А всё остальное уже следствие нашего восприятия.
     До Халактырки мы долетели нормально. Приземлились, встали на стоянку, а затем “Скорая помощь” забрала наших пассажиров. Врач Максим ещё раз поблагодарил меня и Валерку за помощь и уехал с пациенткой и ребёнком. А когда автомобиль “Газель” скрылась за воротами лётного поля, я посмотрел на горизонт: там к тому времени зрела плотная облачность, которая стремительно приближалась к нам.
– Ну шо, Валера? Может, по чайку? – предложил я.
– А давай! – согласился он и мы, сдав машину и заполнив журналы, побрели в комнату отдыха в здании аэропорта.
     Остаток рабочего дня прошёл тихо: из-за циклона, все полёты были отменены. А потом нас и вовсе отпустили пораньше. Валера предложил вместе съездить за его дочкой в детский сад, который находился в микрорайоне Горизонт-Север.
– Я просто ей про тебя много рассказывал, вот она и хочет с тобой познакомиться, – с улыбкой произнёс Воронов.
     Это было необычная просьба: до этого мне не приходилось встречаться с детьми во внерабочее время. Все эти приятные моменты жизни унесло с собой детство, а с тех пор, как пошёл в авиацию, я особо с детьми не контактировал. Поэтому, я ответил:
– Ну что ж, раз такое дело — поехали.
     И мы, сев в машину моего второго пилота, поехали в детский сад.
     По пути Валерий рассказал несколько забавных историй из детства своей дочки, а я с улыбкой слушал, изредка вставляя комментарии. Вскоре, мы подъехали к зданию детского сада. Оно находилось неподалёку от здания центра детского развития и творчества. Я сразу узнал этот район и улицу: здесь я когда-то жил и провёл часть своего детства и здесь же ходил в детский садик, вместо которого теперь тот самый центр детского развития. Сколько лет прошло, а как будто это было недавно. Не зря говорят: время летит незаметно. Особенно, сейчас, когда всё так близко…
     Мы вышли из машины, поднялись на второй этаж и, минуя раздевалку, остановились у входа в комнату группы. Валера высунулся по плечи и позвал:
– Юлечка! Папа пришёл!
     Несколько детей обернулось и тут одна из девочек, в розовом платьице, с криком: «Папа!» кинулась бежать с распростёртыми в стороны руками. Подбежав к Валерию, она тут же бросилась к нему в объятия. Молодой папаша тут же присел и подхватил девочку и обнял.
     Глядя на эту милую картину невозможно не улыбнуться и не пустить тихую, незаметную слезу. Особенно мило было слушать бесперебойные разговоры маленького ребёнка, который только-только научился полноценно разговаривать. И при этом, болью в сердце отдаются воспоминания о некоторых моментах из детства, связанных с отцом… Господи, как это здорово, когда у детей есть любящие родители! Особенно отцы…
– Доченька, вот, знакомься — это дядя Серёжа, мой командир! – произнёс с улыбкой Валерий, повернувшись ко мне, держа в руках девочку.
– Здравствуйте! – улыбнулась Юлечка и, помахав мне ручкой, спросила. – Это вы садились в тундру?
– Здравствуй, да, это я, – ответил я, с улыбкой пожимая детскую ручку.
– А как вы там летаете, там же холодно и ничего не работает? Мне так папа сказал!
– Правда? А я думаю, чего у меня мотор перестал работать?
     И мы все втроём рассмеялись. Никогда не думал, что смогу так сходу развеселить ребёнка. Последний раз это было в детстве…
– Ну что, солнышко, идём одеваться, нас мама ждёт!
– Дя! – смешным голосом произнесла девчушка и Валерий понёс её к шкафчику.
     Через некоторое время, мы вышли на улицу, сели в машину и поехали. На тот момент мороз снизился ещё на пять градусов ниже, чем когда мы с Вороновым были в аэропорту.
     И тут он предложил мне:
– Слушай, а поехали к нам? Жена ужин приготовила, курицу запекла.
     Я подумал и произнёс:
– Спасибо, но не сегодня — мне сейчас нужно в одно место заскочить, плюс у меня вечером два видеосеанса запланировано. Да и потом, без предупреждения как-то нехорошо: вечер, все уставшие.
– Да ладно, Алинка любит гостей. К тому же, ей просто интересно посмотреть на человека, который меня в авиации уму-разуму учит.
– Не, я не против, просто не сегодня. Во-первых, дела, а во-вторых, устал я чего-то, надо отдышаться. Лучше давайте мы запланируем в какой-нибудь день, когда всем будет удобно и я с удовольствием приеду, договорились?
– Ну да, ты прав, – согласился Валерий, – к тому же, нам ещё объясняться за порванную одежду перед мамой, да, доча?
     В ответ, девочка молча улыбнулась и пожала плечами.
– И потом, твоя супруга ведь тоже работает, верно? – поинтересовался я.
– Ну да, в бухгалтерии, но у неё сокращённый рабочий день.
– Вот, плюс ещё и готовит, сейчас наверняка хочет отдохнуть, а тут я без приглашения, как это будет выглядеть?
     Воронов улыбнулся и кивнул головой, в знак согласия.
– Есть такое дело… Что-то я об этом не подумал. Спасибо, что напомнил.
     Сделав паузу, он произнёс:
– Повезёт же кому-то с таким мужем. И отцом.
– Знаешь Валер, – сказал я, – что касательно авиации, там я ещё могу тебя как-то научит. Но вот в плане семейных дел, могу только поделиться мнением. Ну или дать совет, если ты не против. Просто в Библии сказано, чтобы супруги уважили и заботились друг о друге, особенно в такое нелёгкое время.
– Да не, мне нравятся твои мысли. Уже думаю, не начать ли мне читать эту книгу.
– А почему нет? Можем вместе её посвящать этому время, изучать так сказать.
– Вот и повод пригласить тебя к нам, а, дочка? Пригласим дядю Серёжу к нам гости?
– Дя-а! – ответила девочка, сидя на заднем сидении в детском кресле.
– Вот и порешили, – улыбнулся я.
– Ладно. Где тебя высадить?
– В районе “Силуэта”, где раньше магазин “Политическая книга” был.
– Понял, сейчас подвезём.
     И мы двинулись дальше.
     Вскоре мы доехали до нужной остановки и я, попрощавшись с коллегой, вышел из машины. К тому времени, снегопад прекратился и небо начало проясняться. Я зашёл куда планировал, а затем поехал на квартиру. Внутренне я был не против зайти в гости к товарищу по работе, просто после пережитого хотелось побыть одному. Тем более, что один видеосеанс у меня отменился и остался один — с родными — мамой и бабушкой. Так что я немного ускорился, чтобы успеть поесть и немного отдохнуть.
     По пути домой я забежал в магазин, купить чего-нибудь к чаю. Ходя по супермаркету, я наткнулся на стеллаж с конфетами. На верхней полке стояло несколько коробок любимых маминых конфет “Коркунов”. Я улыбнулся и взял одну из них — почему бы и нет? К тому же, на память пришли наши с мамой вечерние посиделки как раз с такими конфетами. Взяв также пачку чая и хлеб, я пошёл на кассу.
     Стоя в очереди, я мысленно проживал прошлые события. Так незаметно и пролетело время. И тут произошёл один момент: когда девушка на кассе пробила мои покупки и объявила цену, я полез за кошельком. Какой-то дядька, стоявший за мной, очевидно внимательно наблюдая за моими движениями, произнёс:
– Не понял?! Чего только конфеты?! А где “Шампанское”, презервативы?
     При этом, другой парень с приятелем, стоявшие позади того мужика, тихонько захихикали. Сказанное меня немного озадачило, да и молодая кассирша улыбнулась. Тогда я сказал первое, что пришло в голову:
– Не доро;с ещё! – и, рассчитавшись и сложив всё в пакет, удалился, оставив всех с недоумевающим видом.
     Конечно, кому-то наверное было странно слышать такое от здорового парня, в лётной зимней форме, да ещё и с командирскими погонами. Но, говоря фразу “Не доро;с”, я имел в виду не физический рост, а моральный. Ещё были свежи некоторые раны, нанесённые отцом в детстве. Которые я хочу забыть, как можно скорее…
     Всю свою жизнь, я благодарю Бога, что он помог мне воплотить мою мечту в реальность — стать пилотом. И что эта профессия не мешает мне расти духовно. Ещё будучи в училище, я практически сразу понял, что буду работать в малой авиации. Естественно, меня уговаривали, как одного из лучших курсантов лётного училища, всерьёз задуматься о работе в большом небе. Один раз меня даже пригласили в одну весьма престижную авиакомпанию на собеседование. Представитель компании тогда во всех красках описал какие у них замечательные перспективы, льготы, соцпакет, несколько раз сказал, как пилоты хорошо зарабатывают. Он также добавил, что работа у них подразумевает отличный карьерный рост и возможность побывать во многих местах мира. А если есть семья и дети — то и для них предусмотрены особые условия, вплоть до помощи поступления в школу, или в вуз. В общем, не жизнь, а рай какой-то! Кроме того, он сказал, что компания очень заинтересована в таких хороших пилотах, как я (на тот момент я уже имел несколько самостоятельных полётов). Короче говоря, изложили всё красиво.
Да только у этой блестящей монеты оказалась обратная сторона, очень неприглядная. Я поблагодарил представителя за приглашение, а также задал несколько уточняющих вопросов и сказал, что непременно подумаю над их предложением. Хотя, ещё до собеседования я решил, что не стоит обольщаться, особенно когда так зазывают. Кроме того, я пообщался с несколькими пилотами, работавших в той авиакомпании, так они мне и рассказали всё глазами работника. И про переработки, и про нестабильность, и про беспричинные переносы рейсов, и вообще откровенное хамство со стороны начальства и службы безопасности. Что же касается личной жизни, то какая может быть личная жизнь, когда получая график полётов, ты стопроцентно знаешь, что он тысячу раз поменяется? Правильно, никакой! Отсюда, как правило, проблемы в семьях: пилот может не видеть свою жену, детей месяцами, а то и по полгода — не, ну это нормально вообще? Я, конечно, как командир, допускаю, что бывает форс-мажор, когда надо поработать сверхурочно. И у меня такое было. Но одно дело, когда это происходит раз, ну два в месяц, при этом тебе всё оплачивают по договорённости, и совсем другое, когда это происходит регулярно, как будто так и надо. А заинтересованы те ребята из авиакомпании во мне были просто потому, что у них незадолго до моего собеседования, уволилось несколько пилотов. Причина проста — условия труда, не соответствующие трудовому кодексу и лётному уставу.
     Конечно, в малой авиации тоже бывают невыносимые условия. Особенно здесь, на Камчатке. Да и начальник наш — Артемьев — тот ещё кадр, с ним порой бывает невыносимо. Бывали и задержки и сверхурочные рейсы, а бывало вообще работали без продыху — но это хоть как-то компенсировалось отгулами и прибавкой к зарплате. Не знаю, может мне так повезло, но работая простым пилотом “Антоныча”, я не разу не пожалел, что не пошёл в большое небо. И я не говорю, что там плохо — просто у каждого своё призвание. В котором и следует оставаться, пока «…этот мир не придёт к своему концу» (1-е Иоанна 2:17).
     Размышляя над этими мыслями, я незаметно для себя пришёл в свою квартиру.

*   *   *   *   *