Глава 10

     Самолёт летел сквозь падающий крупными хлопьями снег, покачивая крыльями. Изредка налетал ветер, который норовил снести нас в сторону от маршрута. Крепко держа штурвал, я вёл машину по строго заданному курсу. В салоне сидели врач с фельдшером и молча смотрели перед собой, держась руками за ремни безопасности. Валера мониторил погоду, периодически выходя на связь с диспетчером. В какой-то момент, нас накрыла снежная пелена. Вскоре она рассеялась и мы продолжили лететь дальше.
– Петропавловск-Район, я борт 846, запрашиваю погоду в районе Черемшанки, – произнёс Валерий.
– 846, в районе посёлка снег, ветер умеренный. Условия для посадки оптимальные, но возможны резкие порывы.
– Что там с циклоном?
– Идёт в сторону посёлка. По возможности, ускорьте обратный вылет.
«Ускорьте, – подумал я, – если было всё так просто».
     Вдали показались сопки Восточного хребта. Затем, сквозь пелену, я разглядел реку Китажинеч. Мы летели вдоль неё, а значит слева у нас трасса. Курс верный, продолжаем идти дальше. А вот там, в долине между сопками, у ручья Аркадьевского, и должна находится Черемшанка.
     Вдруг резкий порыв ветра качнул самолёт так, что нас снесло в сторону и понесло прямо на сопки. Я быстро среагировал и, вывернув штурвал, вернул машину на правильный курс.
– Э-э, Антоныч, не балуй! – обратился я к самолёту. – Ишь, чего удумал!
     Когда мы долетели до места назначения, я посмотрел вниз, ища место для посадки. Но ничего не увидел. Я проверил по координатам: всё верно, посёлок должен быть где-то здесь. Но из-за падающего снега, рябило в глазах и было непонятно, куда садиться. Надо найти поляну, иначе мы запутаемся и плюхнемся прямо на окружающие местность ёлки.
– Валер, уточни где мы, – попросил я.
– Петропавловск-Район, я борт 846, уточните наше местонахождение, – обратился Воронов к диспетчеру.
– Борт 846, вижу вас на радаре. Вы на месте. Посёлок наблюдаете?
– Нет, – тут уже в разговор вступил я. – Ориентиры есть какие-нибудь?
– Какие ориентиры? – не понял диспетчер.
– Гора, лес, речка, что-нибудь, мы ничего не видим.
– Там в районе посёлка стоит высокий шпиль-антенна. Вы должны его увидеть.
     Я и второй пилот принялись вглядываться вниз. Пролетев чуть севернее, мы вновь принялись рассматривать местный ландшафт. Вроде бы не буран, да и ветер не сильный, но шпиль мы заметили не сразу. Я внутренне взмолился: «Отец Небесный, помоги нам!» Только произнёс эти слова, как мой взгляд заметил высокую антенну, а рядом с ней заснеженные домики.
– Есть, вижу! – чуть не вскрикнув, произнёс я и принялся сажать борт.
     Сделав пару кругов для обследования местности, я аккуратно посадил “Антоныча” на краю поля, где был не рыхлый снег. К нам тут же подъехал зелёный УАЗик “Буханка”, с крестом на двери. Врачи сели в машину и уехали, поблагодарив нас, а мы с Валерой остались с рабочими посёлка разгружать самолёт.
– Молодцы мужики! – произнёс один из рабочих. – Хорошо сели.
– Спасибо, – произнёс я.
– Мы старались, – произнёс Валерий.
– Только я смотрю, вы немного привезли?
– Пришлось часть оставить на второй рейс, иначе б для бригады врачей мест не осталось.
– Правильно, – похвалил нас старший, – жизнь человека дороже. Значит, вы ещё прилетите?
– Конечно. Если погода не испортиться.
– Как там у вас в Халактырке?
– Засыпало. Пришлось ждать пока откопают. Типичная погода для области.
– Вот и нас должны откопать. А иначе всё: считай отрезаны от жизни.
– Откопают, не волнуйтесь. Просто работники спецслужб не справляются с таким количеством снега. Но постепенно, я думаю, дня через два всё нормализуется.
– Дай Бог! – вздохнул старший рабочей бригады.
     Так мы постепенно разгрузили самолёт. И только мы сняли с борта последний ящик, как вдруг на аэродроме вновь показалась зелёная “Буханка”. По ней было видно, что водитель очень торопится. «Что-то с дитём, – подумал я. – Сейчас наверное придётся лететь на всех парах!»
– Валер иди в кабину, готовься к взлёту, – сказал я второму пилоту, а сам встал у входа.
     Предчувствие меня не обмануло. Как только медицинский УАЗик остановился, оттуда выскочил врач и быстро произнёс:
– Командир, надо срочно лететь в город, ребёнок задыхается. Мы сейчас поставили катетер, но долго не протянет.
– Тогда давайте в самолёт, живо, – произнёс я и спросил. – Сколько у нас времени? Час есть?
– Думаю, да.
– Отлично, Валера! – крикнул я в кабину. – Запроси срочный вылет и заводи мотор.
– Понял.
      Тем временем я помог остальным пассажирам. Помимо врачей, из машины вышла молодая женщина — мать ребёнка. Она очень переживала и была взволнованной.
     Затем мы вместе с фельдшером аккуратно занесли носилки с ребёнком. Тот лежал под капельницей, почти не  шевелясь, изредка покашливая. Глядя на него, мне даже стало жаль маленького беспомощного человека. Только появился на свет, а уже вовсю ощущает на себе последствия несовершенства организма. Боже, когда уже наступят те прекрасные времена, когда никто не будет болеть? (Исаия 65:20-23).
     Пока мы грузились, Валера завёл мотор и начал раскручивать винт. Я повернулся и сказал работникам посёлка:
– Всё мужики, мы полетели. До встречи.
– Давай командир. Мягкой посадки вам.
– Маму с дитём довезите.
– Довезём, – произнёс я и зашёл на борт “Антоныча”.
     Закрыв дверь, я проверил всё ли в салоне зафиксировано и прошёл в кабину. Валера тем временем выруливал на полосу. Сев на своё место, я взял управление в свои руки и поднял самолёт вверх. Как только мы оторвались от земли, пришло сообщение: «Циклон усилился. Идёт в вашем направлении». Мы в уме подсчитали примерную скорость бури и вмиг покрылись потом. Через двадцать минут нас ждала болтанка.
– Что будем делать, Серёг? – спросил меня второй пилот.
– Гнать, Валера, – произнёс я, – выжимаем из этой развалины всё что можно, до последнего оборота…
     Прибавив максимально газу, мы полетели, как молнии. Если конечно так можно назвать скорость, почти в 260 км/ч. Вскоре мы вышли на трассу и полетели над дорогой. «Только бы успеть», – мелькало в голове. Когда мы подлетали к горам Глиняная и Маячная, Валера сказал мне:
– Командир, смотри, – и указал влево.
     Я повернул голову и увидел, как к нам со стороны приближалась свинцовая пелена из облаков и снега. Как гроза летом. Только молний не хватает.
– Продолжаем полёт, не отвлекаемся, – сказал я и мы, стиснув зубы и штурвалы, продолжили полёт.
     Но как мы не старались, стихия оказалась сильнее нас. Да и что может сделать старый маленький бипланчик, против тонны снега? Плюс, разница в скорости. Вскоре нас накрыло снежной пеленой, налетел ветер и самолёт затрясло. Обзор ухудшился, фонарь кабины частично залепило снегом, один из “дворников” сорвало. Валера сразу на автомате включил обогрев стекла, но видимость всё равно оставалась плохой. Авиасообщение в аэропорту Елизово было закрыто. Казалось, в этом страшной буре только мы одни. «Господи, выведи нас, пожалуйста», – сказал я, уверенно ведя машину, полагаясь на Создателя и свой опыт.
     Но тут сильный порыв с такой силой швырнул наш самолёт, что мы все подпрыгнули, едва не ударившись головой об потолок. А всё, что было плохо закреплено, разлетелось по салону. Женщина закричала от испуга, врачи успокаивали её. Я мельком посмотрел в салон и, убедившись, что всё в порядке, продолжил борьбу со стихией. Вскоре послышался голос нашего диспетчера Игоря Лахова:
– 846-й, вижу вас!
– Аэродром-Вышка, а мы вас нет!
– Возьмите чуть левее и разворачивайтесь по запасной схеме, ваша высота?
– Пятьсот.
– Отлично, снижайтесь потихоньку.
     Но внутренне я понимал – дело дрянь. Сесть в такую погоду не всегда получается даже у опытных пилотов. Я посмотрел в салон. Молодая женщина сидела около ребёнка, а врачи смотрели на меня испуганным взглядом. Я развернулся и произнёс:
– Значит так, Валера. Нам нужно сесть! Другого варианта нет. Вот что мы сделаем: я буду рулить, а с тебя высота и скорость.
– Понял командир, – сказал Валерий и добавил, – правда, так трясёт.
– Ничего, прорвёмся!
     С этими словами, я начал плавно снижать самолёт, работая штурвалом. Валера контролировал скорость и высоту.
– 450…, 300…, – проговаривал он. – Скорость 150…, 140…,
     Я развернул машину. Сквозь снежную пелену, я разглядел неясные очертания аэропорта Халактырка. Я начал рассуждать внутри себя: вот белое поле рядом со зданием аэродрома, это полоса. Чуть дальше – Халактырское шоссе. Наверное… Значит, на посадку идём верно. В противном случае, мы плюхнемся прямо в озеро. Или на деревья…
     Ветер мотал нас, как щепку. Как будто все силы зла противились тому, чтобы мы спасли маленького человека. Но только они не учли другого: то, что у нас была поддержка в лице Создателя. В какой-то момент, наш самолёт дёрнуло и он начал плавно снижаться.
– 200…, 150…, – продолжал считать Валера.
     И когда мы достигли отметки в пятьдесят, я уже внутренне расслабился, как вдруг налетел резкий шквал и нас начало мотать влево-вправо. А земля уже близко, вот-вот и грохнемся. «Может уйти на второй круг?» – мелькнуло в голове. Но уж нет. Я стиснул зубы, крепко взял штурвал и выровнял “Антоныча”. Однако он продолжал мотать крыльями вверх-вниз. И в этот момент, когда правая лыжа коснулась земли, биплан резко накренило влево и нижнее левое крыло со всей силы ударилось о землю. Затем приземлилась хвостовая лыжа и нас просто понесло вперёд.
– Вырубай двигатель! – крикнул я второму пилоту, убавив газ и тягу.
     После этого, мы продолжили катиться. При этом нас заносило влево. Когда мы достигли конца поля, Ан-2 врезался в сугроб и остановился. Толчок был не сильный, так как скорость скольжения на момент столкновения, была около десяти километров в час. Так что никто не пострадал. Но при этом я заметил, что самолёт стоит, наклонившись влево.
– Походу стойку повредили, – предположил Валера.
– И не только, – сказал я и, отстегнув ремень, вышел в салон. Валера тем временем связался с диспетчером и сообщил о посадке.
     Когда я открыл дверь, к нам тут же подбежали Артемьев и Степан Бондаренко, командир другого Ан-2. А за ними наш врач, Любовь Владимировна Карпова.
– Вы в порядке? Раненые есть? – громко спросила она.
– Нет, – крикнул я в ответ, пытаясь перекричать шум ветра.
– Что с бригадой? – спросил Арефьев.
– Нормально, довезли, – ответил я и тут же из салона начали выходить наши пассажиры: врач, фельдшер с ребёнком и молодая женщина.
     У ворот аэропорта стояла машина “Скорой помощи”. Врачи быстро сели в неё и жёлтый реанимобиль, сверкая проблесковыми маячками, уехал в город.
– Ну как вам наша посадка, Вадим Саныч? – спросил Валерий у Артемьева.
     Командир лётного отряда осмотрел повреждения и покачал головой. Тем временем, буран усилился.
– Давайте в дом, – сказал он, – только дверь закройте.
     Закрыв самолёт, мы все побежали в здание аэропорта, так как ветер усилился ещё больше.

*   *   *
– Ну вы хлопцы и даете, – произнёс Степан. – Так машину посадить, да ещё и в такой буран.
– Вообще удивительно, как вы полосу разглядели, – произнёс механик Тимофеич.
     Мы сидели в комнате отдыха, рядом со штурманской, пили чай и грелись. За окном тем временем свистела снежная буря. Было около двух часов дня.
– Это всё Серёга, бесстрашный командир, – сказал Валерий.
– Да-а, если б не этот циклон, сели бы идеально, – произнёс я.
– Этот бесстрашный командир машину поломал, – произнёс неожиданно вошедший Артемьев.
– Ну и что? На войне не без потерь, – сказал Степан.
– Удивительно, что они вообще не развалились в воздухе, – произнёс Тимофеич.
– Насколько там всё плохо? – спросил я у Артемьева.
– Повреждено левое шасси, хвостовая стойка, ну и плюс ко всему левая нижняя плоскость крыла. И закрылок.
– Восстановить можно?
– Можно. Только не на что. Так что ожидайте, будет следствие.
– Какое ещё следствие? – не понял Валерий.
– Как какое? Которое происходит при авариях.
– Но никто же не погиб.
– Для вас это уже смягчающий факт. А в остальном разберуться.
– Саныч, ну хватит тебе, – сказал Тимофеич. – Какое ещё следствие? Ты же сам видел, какая погода. Лучше пусть диспетчеров проверяют, чтобы нормальные сведения предоставляли.
– Да успокойтесь вы, – устало произнёс командир отряда. – Это так, чистая формальность. Приказ начальства: Адуканов сообщил в Центр безопасности полётов и там сказали, что будет проведено небольшое расследование. Чтобы убедиться, что в работе экипажа не было допущено халатностей и ошибок.
– Я надеюсь, нас не засудят? – произнёс я.
– Всё будет нормально. А пока, господа-пилоты Брохман и Воронов, временно от полётов отстраняются. Да и к тому же у вас впереди выходные, так что, считайте вам повезло
     Мы с Валерой молча уткнулись в кружки, допивая чай. Тимофеич со Степаном последовали нашему примеру.
– Ну раз так, пусть разбираются, – произнёс Валерий.
– Не переживайте. Я про вас хорошие характеристики написал. Так что к вам пока вопросов нет.
     После этих слов, командир отряда вышел из комнаты.

*   *   *   *   *