Глава 8

     Толбачинский дол медленно проплывал под крыльями самолёта. Снег, выпавший рано утром, уже давно растаял. Мы опустились ниже и я принялся искать место для посадки. Оно находилось на шлаковом поле, в районе Мёртвого леса, недалеко от базы отдыха “Толбачик Кемп”. И вот оно мелькнуло внизу. Там же стояло два маленьких самолётика.
– Прилетели, – произнёс я и сказал Валерию, – на посадку.
     Тот кивнул и принялся сажать самолёт. А перед этим, мы сделали облёт вокруг поля для посадки, а затем пошли на снижение. Через несколько минут, наш Ан-2 коснулся мягкой шлаковой почвы и покатился по полю. Воронов сбавил скорость и биплан остановился в конце поля. Отключив всё, я прошёл в салон.
– С прибытием на другую планету, – с улыбкой сообщил я пассажирам.
– Действительно, другая планета, – произнёс кто-то из группы, глядя в иллюминатор.
– Марс, не иначе, – добавил кто-то.
– Скорей, Луна, – произнёс другой участник группы.
     Я открыл дверь и вдохнул свежего камчатского воздуха. Было пасмурно и влажно. Я спустился на землю и осмотрел колёса самолёта. Не увязли, значит взлетим нормально. После этого я осмотрел крылья, расчалки и закрылки; всё в порядке, всё на месте. Тогда я вернулся в салон и принялся помогать выгружать оборудование для наблюдений.
     Пока мы провозились с ящиками, к нам подъехала машина. Водителя звали Андрей, он подвозил прилетевших до кемпинга и сейсмической базы. Вулканологи погрузили свои вещи в машину и сели сами.
– Вы с нами? – спросил водитель.
– Да нет, обратно надо лететь, – ответил я.
     В этот момент, к нам подошёл Валерий и сообщил:
– С центральной вышки сообщили: с востока надвигается плотный туман. Так что все полёты в районе временно приостановлены.
– Надолго?
– Часа на два точно.
– Ну раз такое дело, тогда мы с вами, – сказал я Андрею, – только вещи кое-какие возьмём.
– Конечно, давайте, – сказал водитель туристической машины.
     Перед тем как уйти, я связался с нашим аэропортом и они подтвердили информацию. Нам дали добро на пребывание и мы с Вороновым взяли наши рюкзаки, которые хранили за пятнадцатым шпангоутом, на случай экстренной посадки (или задержки) и одели их. Помимо рюкзаков, там также находились разные вещи для внештатных ситуаций и хозяйственных нужд: тросы, запасные детали, ящик с инструментами, инструкции, палатка, удочки, медицинский набор для оказания помощи и ракетница с фальшфейером. Также там лежал охотничий карабин “Лось” на случай встречи с дикими зверями.
     После произошедшего в парке Налычево, руководство авиакомпании “Объединённый Камчатский авиаотряд”, в связи с повышенной вероятностью встречи с хищниками, обязало всех пилотов пройти медкомиссию на ношение огнестрельного оружия. И все экипажи, в течение месяца, получили лицензии. Теперь каждый имел законное право брать с собой в полёт собственное ружьё. В нашем случае это был охотничий карабин.
     Может и правильно, но мне казалось, это была излишняя мера предосторожности. Хотя, с другой стороны, если ты неожиданно садишься в тундру, или тайгу, всякое может произойти. Но как по мне, главное в лесу — не на зверей нарваться, а на лихих людей. От них порой больше всего неприятностей, чем от зверья. Медведя, если встретишь, достаточно просто отпугнуть, выстрелив пару раз в воздух. А вот от злого человека так легко не отделаешься. Ежели его, как медведя попробуешь так отпугнуть, это будет неправильно, с точки зрения морали. А если он сам на тебя с оружием пойдёт? Как тут быть? Как сохранять спокойствие? Тем более, что бывали случаи, когда ты защищаешь свою жизнь, а нападавший так всё обставит в суде, будто ты его спровоцировал, и сам первый напал. И неважно где это произошло. А потом всё: судимость, штраф и срок, хорошо если условный. В таких случаях, доказать обратное труднее всего. В общем, как сказал мудрый царь Соломон: «Лучше встретить человеку медведицу, лишенную детей, нежели глупца с его глупостью» (Притчи 17:12). Так что, вывод напрашивается сам собой. От всей души хочется пожелать читателю, насколько это возможно, не попадать в такие ситуации. Но если попал — то пусть всё разрешиться наилучшим образом.
     В этот раз нам с пилотом повезло. Однако я решил не рисковать: взял рюкзак, карабин, проверил салон, закрыл “Антоныча”, и вместе с Вороновым сел в машину.
     До базы мы добрались благополучно, несмотря на тряску. В какой-то момент, я почувствовал, как меня кто-то толкает в плечо. Я повернулся, а это Валерка показывает мне какой-то чехол. Он развернул его и достал содержимое. Это был оптический прицел, с двадцатикратным увеличением. Я как увидел, обомлел.
– Это ещё зачем?! – спросил я.
– Для ружья, – пояснил он.
– Ты что на охоту собрался?
– Да. От медведей.
– Ты что, дорогой, в снайпера заделался?
– Правильно твой друг эту штуку взял, – произнёс Семён, помощник Андрея, – я на прошлой неделе, с помощью такого прицела, человека от медведя отбил.
– Нападение? – спросил Валерий.
– Не совсем. Просто зверь очень близко подошёл к туристу и мотивы косолапого были не совсем понятны. Вот мне и пришлось с расстояния отпугнуть зверя.
– И часто у вас тут такое? – спросил я.
– Случается. Но в последнее время стало чаще. Так что, мужики, без ружья в наш лес лучше не соваться.
– Не знаю, мне как-то без оружия было лучше, – сказал я.
– А как ты от зверя защищаешься?
– Мне ракетницы достаточно. Или фальшвеера.
– А если медведь на твою территорию полезет?
     В ответ я задумчиво произнёс:
– По правде говоря, это мы на их территории, в гостях.
     На это Семён сказал:
– Зверь должен понимать, что мы вынуждены существовать вместе на одной территории. Поэтому мы его и отпугиваем.
     Вскоре автомобиль подъехал к турбазе. Мы вышли на улицу и нас с Валерой отвели в зону отдыха. Нам выделили отдельную палатку. Точнее, это был палаточный домик с обогревом, где мы прекрасно провели время. Конечно, условия были не такими, как в отеле, к примеру туалет был на улице. Но зато в самом домике было достаточно уютно. Признаться, я начал привыкать к таким рейсам, когда есть возможность не только поработать, но и отдохнуть. Это уже второй раз, когда мы с Валерой размещались на базе отдыха за счёт заведения. В обычные дни мы занимались рутинной работой: полёты туда-сюда, техобслуживание летательного аппарата, работа с документами и так далее. Как правило, всё это происходило с нервами, с нехваткой запчастей, с уговорами начальства переставить детали хотя бы со старых аппаратов на новые, непонятки в бумагах. В общем, сплошной производственный хаос. Так что, я лучше буду описывать приятные моменты своей работы, дабы окончательно её не возненавидеть, и чтобы у читателя не возникло ощущения, что в работе пилота не бывает светлых моментов. Они есть, и я считаю, что именно на них нужно обращать больше внимания. А негатива и так в жизни хватает, даже больше, чем нужно. Так зачем о нём писать подробно?
     Когда мы расположились на месте отдыха, то принялись раскладывать свои вещи, ведь неизвестно, как долго будет стоять туман. Он может быть час, два, три, а то и вовсе до ночи. А ночью нам летать нельзя. Тогда придёться ждать до утра. Я разбирал свой тревожный рюкзачок и держал рядом спутниковый телефон, на случай если с Халактырки позвонят. Краем глаза я заметил, что Воронов возиться с карабином и даже прикрепляет к нему оптический прицел. Я улыбнулся и спросил:
– Смотрю, ты основательно подготовился к приходу медведей?
– Конечно! Бог его знает, что этим косолапым взбредёт на ум.
– Думаешь, они придут сегодня ночью?
– А разве нет?
     Тогда я подсел к нему ближе и сказал:
– Знаешь Валер, я прожил на Камчатке больше семнадцати лет. Из них восемь лет в деревне, рядом с дремучим лесом. Мы с отцом постоянно ездили по лесам, по кордонам, и за все эти годы, я увидел медведя только два раза. И то, он был от меня на приличном расстоянии. Так что вероятность встретить его сегодня, примерно, одна к тысяче. Если не больше.
– Раньше не было такой явной опасности, – возразил мне второй пилот, – так что, рекомендую, ружьё далеко не убирать.
     Я хлопнул коллегу по плечу и произнёс:
– Ладно, Хемингуэй, только на предохранитель поставь. А то, не дай случай, бахнет в кого-нибудь.
     Валерий ещё немного повозился с карабином и через пару минут сказал:
– Всё, зарядил, – и щёлкнул предохранителем.
– Молодец, – похвалил я, – как командир, назначаю тебя ответственным за безопасность экипажа.
– Есть, товарищ командир, – улыбнулся Воронов и, прикрыв голову рукой, козырнул.
     Мы разложили вещи из рюкзаков и я прилёг на кровать, заложив руки за голову. Через некоторое время всех туристов позвали на обед. Мы с Валеркой сперва не обратили на это внимания. Но тут к нам в палаточный домик заглянул Валентин, директор лагеря и произнёс:
– Парни, а вы чего на обед не идёте?
– А мы вроде как не туристы, – сказал я.
– Да и поели плотно перед полётом, – добавил Валерий.
– Да ладно? Давайте ноги в руки и с нами, у нас повар сегодня такой борщ вкусный приготовил — пальчики оближете.
– Серьёзно? – спросил я.
– Конечно! Через пять минут ждём вас за столом.
     После этих слов, Валентин вышел. Я посмотрел на своего пилота и спросил:
– Ну что? Воспользуемся местным гостеприимством?
– Раз зовут, надо идти, – пожал плечами Воронов и добавил, – но если честно, я не против, чтобы поесть нормально. В аэропорту мне это так и не удалось.
– Тогда идём, – сказал я и мы вместе вышли из палатки.

*   *   *
     Директор кемпинга оказался весьма гостеприимным, как и его коллеги. Кроме того, борщ, которым нас угостили, действительно оказался очень вкусным. Я даже попросил добавки, так как после полёта у меня проснулся сильный аппетит. Повар Дмитрий любезно налил мне ещё полтареки. А на второе была картошка пюре с рыбными котлетами из настоящего Камчатского лосося. В общем, мы с моим вторым пилотом наелись весьма плотно. А чай, заваренный из местных природных трав, погрузил нас в согревающую эйфорию. В общем, накормили нас здесь очень вкусно. И, конечно же, мы выразили огромную благодарность повару.
     После обеда мы с моим коллегой решили немного прогуляться и осмотреть местный ландшафт. При этом, мы не отходили далеко от кемпинга, а Валера имел при себе карабин.
     Осматривая вокруг последствия извержения, я подумал о том, что когда-нибудь, наступят такие времена, когда страдания людей прекратятся, а стихийные бедствия уйдут в прошлое. И тогда все смогут жить, где захотят. Большинство людей думает, что такого никогда не будет.  И что наша жизнь — это сплошные боль и страдания. Но если нам уготована такая участь, в чём тогда вообще смысл жизни? Ради кого, или чего мы переносим все жизненные неудобства, трудности? Кому мы что пытаемся доказать?
     Вопрос Валерия прервал мои размышления:
– Какой пейзаж интересный, мрачный, но в то же время красивый.
– Даже после разгула стихии природа остаётся прекрасной, – сказал я, – ведь если присмотреться, вокруг можно найти много чего удивительного.
– Да, мне тоже иногда хочется вот так расслабиться и выйти на природу, чтобы насладиться спокойствием и умиротворением.
     Затем Валерий добавил:
– Но из-за обилия семейных дел это удаётся не часто.
– А ты попробуй всей семьёй как-нибудь выехать на природу. Свежий воздух полезен всем.
– У меня супруга не любит походы. Ей больше по душе море, пляж, пальмы.
– Ну, море это тоже хорошо. Только вот здесь условия немного поскромнее. Разве что Халактырский пляж есть.
– Мы там были.
– И как оно?
– Жена хочет на Мальдивы. Или на худой конец в Сочи. Так что, планируем летом поехать.
– Хорошее желание, – согласился я.
– А ты в прошлые выходные что делал? – поинтересовался Валерий. – Снова ездил по городу?
– Другу помогал. Ездил в город по делам.
– Уже все достопримечательности осмотрел?
– Почти, – улыбнулся я.
– Везёт, – произнёс Воронов. – А я все выходные дома просидел с дитём. Заболела она, пришлось врача вызывать. А потом ночь беспокойная была, из-за температуры.
– Вирусное подхватила? – спросил я.
– Ну да, сейчас же всякая зараза ходит. Особенно в садиках. Так что выходные я провёл, будь здоров.
     После этих слов Валера немного усмехнулся. Я уже давно заметил, что он какой-то усталый в последнее время. Поначалу я всё списывал на постоянные полёты, коих у нас за месяц было очень много. Но оказалось, что дело вовсе не в них
– Да, неприятная ситуация, – с пониманием произнёс я, – но вы там лечитесь, витамины пейте, малина, шиповник. Меня в детстве только на травах и поднимали.
– Пьём, конечно, – улыбнулся пилот, – вчера врача вызывали, лекарство прописала. А потом тёща прислала нам с деревни ягоды, чай, мы их завариваем. По очереди сидим с дочкой, контролируем температуру. Но всё это конечно выматывает.
– Ещё как. Я вообще в раннем детстве почти каждые два месяца болел, а то и чаще, – рассказал я.
– Ого! – удивился Воронов.
– Ага. Зато сейчас иммунитет железный. Хоть в форточку в полёте голову высовывай — не продует. Спасибо Создателю. И моей маме.
     Так мы обошли лагерь и остановились около рощи Мёртвого леса. Глядя на выженные деревья, Валера произнёс:
– Всё-таки интересно, как такое происходит?
– Извержение? – спросил я.
– Ну да.
– Где-то в глубинах Земли происходит движение литосферных плит, – начал я. – И на стыке этих плит возникают трещины. Когда давление повышается, из этих трещин поднимается магма и выливается на поверхность в виде лавы. Но иногда извержение бывает с обильными выбросами пепла и пирокластики. А это гораздо опаснее, особенно для нас пилотов.
– Мы как-то с родителями летели на юг, отдыхать, – рассказал Валера. – И наш самолёт сел в другом аэропорту. Когда мы спросили, в чём дело, оказалось, что впереди было большое облако пепла. Извержение началось неожиданно, радары не сразу его зафиксировали. А пилоты поняли, что что-то не так, и сразу на запасной ушли. Потом нас доставили бесплатно другим самолётом.
– Молодцы пилоты, профессионалы.
– Вообще, конечно, вулканы интересное явление. Ты сам-то хоть видел извержение вживую?
     Я посмотрел на пилота и, улыбаясь, произнёс:
– Ну как тебе сказать… Представь: ранним морозным утром, ты идёшь в школу. Вроде ничего особенного, но спустя некоторое время, видишь вдалеке на вершине горы огонь. Как будто костёр горит. А потом понимаешь, что это вовсе не костёр, а вулкан Ключевская Сопка бушует, как всегда. А ты спокойно идёшь в школу.
     Валера чуть не выругался.
– Ничего себе! А как так, он извергался, а вы в школу ходили?
– Так вулкан далеко был. До той деревни, максимум, что долетало, так это пепел. И всё. А вот если бы рванул Толбачик, то было бы ещё зрелищней. И опасней.
– С ума сойти! Помпеи отдыхают!
– Помпеи — это другое. Там всё было гораздо страшнее.
– А ты знаешь, что при раскопках, нашли много развратной атрибутики и все считают, что это была кара божья? – спросил Валера.
     В ответ я пожал плечами.
– Про рисунки вроде слышал. Но по поводу катастрофы, нет никаких подтверждений, что это наказание от Бога. Но одно я знаю точно: извержение произошло в результате движения литосферных плит, глубоко под землёй.
– Говорят, из-за распущенности местных жителей, возникла нехорошая аура, которая и спровоцировала выход огня. Что ты думаешь по этому поводу, ты же вроде христианин?
     Я задумался и ответил:
– Много всего происходит в нашей жизни. В том числе и неприятного. А поводу трагедии, те люди погибли, потому что оказались не в том месте, не в то время, так как все мы находимся «…во власти времени и случая» (Екклесиаст 9:11).
– Вот как? И где это написано?
– В Библии, книга Екклесиаст.
– То есть, это всё произошло случайно?
– Да. Время и случай. И по той же самой причине происходят все несчастные случаи на нашей планете.
     Валерий задумался. А потом спросил меня:
– Серёг, а можно вопрос личного характера?
– Ну рискни, – улыбнулся я.
– А почему ты не пошёл в большую авиацию?
– Была такая перспектива, – ответил я, – Я с детства мечтал попасть в престижную авиакомпанию и управлять знаменитым лайнером Ту-154М. Но увы, не срослось. К тому же, когда я выучился на пилота, меня направили в Заполярье. “Антонычем” учиться управлять. Потом мне предложили поработать у них и в короткие сроки выйти в командиры. Я подумал и решил, что лучше быть капитаном малой авиации, чем в большой штаны просиживать и отчёты строчить.
– И когда ты стал командиром?
– Вот недавно, когда работал в “АвиаНорде”.
– А когда ты родился?
– В июле 1995-го. Сейчас мне двадцать шесть.
– О, так у нас год разница.
– Да, – согласился я и продолжил. – В девятнадцать лет я закончил учёбу в Архангельском политехе. Потом два года альтернативной службы. Причём, так получилось, что меня направили в авиационное училище — работать помощником библиотекаря. Оно открылось буквально недавно, для подготовки пилотов гражданской авиации. Чуть позже, там начали готовить на пилота вертолёта. И вот, работая в библиотеке, я и подготовился к поступлению. После трёх лет обучения, меня направили работать на Крайнем Севере. Там-то я и начал подумывать о большом небе, пока спустя два года упорной работы, мне не предложили стать командиром. В общем, я и подумал и решил: лучше малая синица в руке, чем большой журавль в небе.
– То есть? – не понял Валерий, глядя на меня.
– Лучше стать капитаном малой авиации сейчас, и начать нарабатывать командирский опыт, чем сидеть и грезить заоблачными далями, – пояснил я и продолжил. – В результаты чего: два года стажа на Ан-2, затем полгода подготовки и я КВС.
     Сделав паузу, я продолжил:
– Там на Севере быстро взрослеешь, один год как за два идёт. Кроме того, я никогда особо не стремился делать высотную карьеру — я хотел помогать людям. В том числе и духовно. Так что, я очень благодарен Создателю, что Он помог мне преодолеть все испытания и стать тем, кем я хотел.
     Воронов внимательно слушал мой рассказ, а когда я закончил, произнёс:
– Н-да, вот так история жизни. Получается, ты и политех заканчивал?
– Так точно, – ответил я.
– А на кого учился?
– Кулинария. Отучился три года, потом АГС, а затем пошёл в лётное.
– Интересно, – задумчиво произнёс Воронов. – Политех, училище.
– Да, я закончил программу одиннадцати классов, подтянул математику с физикой. А английскому меня мама научила — она у меня профи в языковом деле. Но внутренне понимал, что это всё не моё. А тут как раз в Архангельске училище открыли, куда меня и направили служить.
– Почему ты выбрал альтернативную службу?
– По религиозным убеждениям.
– Понятно. А где ты сейчас живёшь, напомни?
– Родился и вырос я на Камчатке. Потом с родителями переехал в Архангельскую область, город Новодвинск. А спустя время — в Тверскую область, откуда я собственно и получил направление сюда.
– И как там?
– Отлично! Только мы живём не в самом городе, а в пригороде, посёлок Эммаус.
– Здо;рово, – произнёс Валерий. – Я вот думаю, может нам тоже переехать, дитё болеет часто.
– На море езжайте, – предложил я. – Сразу иммунитет окрепнет. Плюс — много положительных эмоций.
– Да, мы летом так и планируем.
– Вот и правильно.
     Мы погуляли ещё некоторое время, а потом я произнёс:
– Ну что, надо позвонить в аэропорт, узнать погоду.
     С этими словами я взял спутниковый телефон и набрал номер. Мне сообщили, что метеоусловия наладились, туман спал. Я убрал трубку от уха и, глядя на второго пилота, произнёс:
– Ну всё. Сейчас план сделают и мы полетим обратно.
– Хорошо, – сказал Валерий и затем спросил, – слушай, я тут услышал, Артемьев говорил, что мы скоро не будем вместе лететь.
– Да, – подтвердил я, – будем летать в разных экипажах. Я тут как раз ещё одного простажировал.
– Когда ты успел?
– Когда у тебя отгулы были. Ты не переживай, нас иногда будут вместе ставить. Но со следующего рейса, ты полетишь с другим командиром.
– А ты с другим пилотом.
– Но мы не расстаёмся навсегда. Периодически, будем встречаться.
     После этого мы пошли к директору кемпинга и попросили чтобы нас отвезли к самолёту.
– Что уже? – спросил он.
– Да. Сейчас наш план согласуют и мы полетим.
– Жаль. Я думал вы до утра побудете.
– К сожалению, обстоятельства.
– Что ж, ладно, сейчас Андрюха освободиться, я скажу ему, чтобы отвёз вас.
– Хорошо, мы тогда пойдём вещи соберём.
– Давайте.
     Перед отъездом, мы ещё раз поблагодарили всех за тёплый приём и вкусный обед, а через полчаса нас с Валерой везли на лётное поле. Мы получили план, запросили метео, разрешение на взлёт, а потом я завёл двигатель. Тот загудел и затрещал, раскручивая винт. Прокрутив его, я принялся выруливать к началу грунтовой полосы. Набрав мощности и переведя РУД во взлётный режим, я начал разгон. Когда крылья получили достаточно подъёмную силу, самолёт оторвался от земли. Заняв высоту в тысячу метров, мы полетели в сторону Петропавловска-Камчатского. А через полтора часа приземлялись в Халактырке.
     Ещё во время полёта, Валерий сказал мне:
– Хороший рейс. Вот бы так всегда!
– Да, неплохо, – согласился я, – но всё-таки, наша работа подразумевает активный режим.
– Это точно!
     Приземлившись в аэропорту, мы сдали документы, попрощались друг с другом и разъехались по домам.
     На следующий день я выполнил рейс уже с другим человеком по имени Игорь. Парень он оказался толковый, но излишне романтичный. Хотя, по началу все молодые пилоты такие. И только спустя определённое время, когда они наберутся опыта, когда окрепнут их стальные крылья, тогда они и станут матёрыми пилотами. Как и я в своё время. И это неизбежный опыт, который мы все с вами приобретаем на протяжении всей своей жизни.

*   *   *   *   *