Глава 7

     Быстро приходит зима. А на Камчатке она наступает ещё быстрее. Кончились тёплые сентябрьские деньки, наступил дождливый октябрь. А в ноябре выпал первый снег. Мой друг-христианин Стас Бронин, который помог со съёмной квартирой, предложил съездить с ним до Заозёрного, кое-что забрать из квартиры. Я согласился. По пути в посёлок, мы имели возможность наблюдать, как первый снег лежит на полях.
     В тот день мы со Стасом перетаскали старую мебель на помойку, а новую забрали. Сам он с супругой жил в Петропавловске, в районе Северо-Восток. Та квартира, которую он мне предоставил, досталась ему в наследство от бабушки. И он периодически сдавал её друзьям по вере. Или просто помогал тем, у кого были жизненные трудности. Я был первый, кто снял его квартиру на длительный срок. Но Стаса это нисколько не смущало. Наоборот, за всё то время, что я провёл на Камчатке, мы сделали много полезного с ним, в том числе и в духовном отношении.
     На следующий день у нас с Валеркой была достаточно плотная смена. С самого утра мы летали по району, перевозя различные грузы, а также пассажиров. Пассажирских было два: в Соболево и на охотничью базу. Остальные чисто грузовые.
     Где-то около трёх часов, я и мой второй пилот решили посидеть в комнате отдыха и пообедать. В здании было тихо, все экипажи были на вылетах.
     И вот в разгар нашего обеда, в комнату влетел Артемьев, с выпученными глазами. Увидев его, я спросил:
– Что-то случилось, Вадим Александрович?
– Случилось, – ответил тот, – сидите тут, а мне экипаж нужен срочно, группу из института отвезти к вулкану.
– Прямо сейчас?
– Да. Так что закругляйтесь и бегом в штурманскую за заданием.
     После этих слов, командир лётного отряда также вылетел из комнаты, как и влетел. Валера начал суетливо откладывать всё в сторону, но я остановил его словами:
– Ешь спокойно, никуда наши пассажиры не денутся.
– Но он же сказал срочно, – возразил второй пилот.
– Открою тебе секрет: когда Артемьев говорит “срочно”, или “прямо сейчас”, значит у нас есть полчаса, минимум. Так что доедаем и идём спокойным шагом к Лидии Михайловне.
     Мои слова успокоили Воронова и мы оба спокойно доели свой обед. Я всегда говорил: сытый пилот — хороший пилот. Как и в любой профессии. А все, кто вечно торопиться, бегая с выпученными глазами, наживут больше проблем, чем пользы.

*   *   *
– Лидия Михайловна, что у нас на этот раз? – спросил я женщину, сидевшую в штурманской.
– Рейс на Толбачик, – коротко ответила она, – повезёте группу исследователей из института вулканологии.
– О как! Значит, навестим нашу знаменитость, с гавайским характером.
– Почему с гавайским? – спросил Валера.
– Потому что он извергался по-гавайски. Ладно, пошли.
     Я оказался прав. Несмотря на суету Артемьева, группа учёных приехала аккурат через полчаса, а то и больше. Ночью были заморозки. Лететь предстояло на другой машине с бортовым номером 84107. Тимофеич заранее разогрел её и выкатил на стоянку. Наш 175-й красавец, на котором мы до этого летали, стоял в ангаре. Техники меняли масло, проверяли надёжность крепления шарниров и прочих важных узлов. Мы с Валерой сделали все проверки по картам, а потом я лично заглянул под капот “сто седьмого”. После этого, к нам подъехала группа вулканологов из пяти человек на японском микроавтобусе.
– Добрый день, – поздоровался с нами один из них, – меня зовут Аркадий, я начальник исследовательской группы.
– Очень приятно, Сергей, командир воздушного судна, – представился я.
– Валерий, второй пилот, – представился Воронов.
     Аркадий пожал нам руки и продолжил:
– Нам бы оборудование загрузить, два больших ящика. Остальное это рюкзаки, ручная кладь.
– Загрузим, не вопрос, – произнёс я,  осматривая груз.
– Вы главное ящики разместите, как вам надо, чтобы равномерно нагрузка распределялась.
– Ого, в первый раз вижу пассажира, заботящегося о нашей нагрузке, – улыбнулся я.
– В прошлый раз нам вертолёт заказали. Там пилоты что-то с грузом напутали — даже на сантиметр не смогли от земли оторваться, – рассказал Аркадий, помогая грузить ящик. – Лопасти так выгнуло, что пришлось срочно менять.
– Жесть, – произнёс я, – до чего доводят технику.
– А что в этих ящиках? – спросил Валерий.
– Сейсмометры, датчики тепла и газа. Вчера на Толбачике произошло несколько слабых толчков и наша задача понять их причину, и возможные последствия.
– Нас ожидает очередное БТТИ*? – спросил я.
– Не хотелось бы, – улыбнулся вулканолог.
– Ну если что, назовите его как-нибудь по-современному.
– Посмотрим. Хотя, я вижу вы хорошо знаете историю этого вулкана?
– Так мы с ним знакомы с детских лет. Я жил в посёлке, близко к нему. А про извержения читал много и даже одно хотел посетить, в ноябре 2012 года. Не сложилось.
– Понятно, ну ничего, может ещё повезёт. Толбачик у нас весьма активный, мы за ним постоянно наблюдаем.
     Через полчаса погрузка была окончена. Мы распределили груз по салону и запустили людей. Те заняли места у иллюминаторов и я закрыл за ними дверь. Затем нас запитали от аэродромной машины и мы, запустив мотор, вырулили на полосу и благополучно взлетели.
     Лететь было полтора часа, это триста с лишним километров. Летели мы невысоко, из-за низкой облачности. Мне так даже нравилось, ибо с небольшой высоты можно чётко разглядеть землю, проплывающую под крылом и по-настоящему насладиться полётом. В том рейсе пилотировал Валера, я подстраховывал и держал связь с диспетчерскими вышками.
     Полёт прошёл нормально и вскоре из-за сопок показались заснеженные вершины вулканов Острый и Плоский Толбачики. В какой-то момент я аж засмотрелся — настолько красиво они выглядели. Тем более, что с такого ракурса я видел их впервые. Я достал смартфон и сделал несколько снимков. А когда мы вылетели из-за сопки, перед нами открылась панорама шлаковой долины, с многочисленными конусами. Эти самые конусы образовались здесь в прошлом веке, во время так называемого Северного и Южного прорывов. Краем глаза я заметил, что Валерка немного нервничает, слегка дёргая штурвал в руках.
– Не боись, они спят, – успокоил я его.
– Да я не боюсь, ветер просто шатает, – улыбнулся он.
     Хотя беспокоиться было о чём. Как я уже говорил, когда-то на этом месте произошло знаменитое Большое трещинное Толбачинское извержение. Оно происходило с 9:45 6 июля 1975 года. Извержение прошло в два этапа: так называемые Северный и Южный прорывы.
     Первый этап (Северный прорыв), во время которого извержение происходило в 18 км юго-западнее Плоского Толбачика, закончился 15 сентября 1975 года. Он сопровождался образованием трёх крупных и четырёх меньших шлаковых конусов, одного мощного и 15 менее интенсивных лавовых потоков. Образование шлакового конуса шло по следующему сценарию: землетрясения, появление трещины, из которой позднее начинали бить струи пирокластики, ещё позднее начинался рост шлакового конуса. Первый шлаковый конус действовал с 6 июля по 9 августа, завершив работу выбросами белого пепла и достигнув высоты 330 метров. Его назвали вулканом Горшкова, в честь советского вулканолога. Во время извержения сверкали молнии, гремел гром, наблюдались огни Эльма. Второй конус появился почти сразу после прекращения деятельности первого недалеко от него и действовал до 15 сентября, поднявшись до высоты 300 метров и завершив свою деятельность излияниями жидких лав. Третий конус зародился 17 августа около второго и продолжал действовать до 25 августа, достигнув 150-метровой высоты.
     Во время Южного прорыва, начавшегося 18 сентября 1975 года и проходившего в 10 км южнее Северного, сформировались новый шлаковый конус, возвышающийся на более чем 100-метровую высоту, лавовые поля и обширная шлаково-пепловая равнина в центральной части дола. В целом извержение Южного прорыва имело меньшую интенсивность в смысле эксплозивности, чем Северного, но сопровождалось обильным истечением лав, которые к концу 1975 года разлились на 35 квадратных километров, что вместе с 10 квадратными километрами, покрытыми лавовыми потоками Северного прорыва, составило почти полусотню квадратных километров в общей сложности.
     Кратер Плоского Толбачика, имевший до извержения диаметр 0,3 км, в августе-сентябре 1975 года увеличился до 1,7 км в диаметре, хотя он и был достаточно удалён от Северного и тем более от Южного прорывов. Облако пепла при извержении достигло высоты 13 км и протянулось до Алеутских островов.
     Изверженные породы Северного прорыва относились в основном к магнезиальным базальтам, Южного прорыва — к глинозёмистым базальтам. Общее количество продуктов извержения составило 2,3 км3, из которых 1,26 км3 относится к Северному прорыву и 0,97 км3 — к Южному прорыву. Во время извержения наблюдались различные световые явления: световые купола, рассеянное свечение, световые столбы. В районе извержения на протяжении почти полугода в 1976 году образовывались огненные смерчи. Извержение завершилось 10 декабря 1976 года.
     Последний раз вулкан извергался в 2012 году. Новое трещинное извержение началось 27 ноября 2012 года с открытия трещины длиной около 5 км в нескольких километрах южнее кальдеры. Трещина протянулась от прорыва 1940 года до старого шлакового конуса Красный. Активность была сосредоточена в двух расположенных на трещине центрах — Верхнем (на высоте около 2000 м) и Нижнем (на высоте около 1500 м). Вскоре 29 ноября 2012 года извержению присвоен красный (наивысший) код авиационной опасности, однако уже на следующий день код был сменён на оранжевый, так как в ходе облета был выяснен характер извержения — излияние очень жидкой лавы с незначительными пепловыми выбросами. Лавовый поток Южного центра залил находящийся у подножья вулкана стационар ИВиС ДВО РАН (бывшая база «Ленинградская»), а также здание базы природного парка «Вулканы Камчатки». 4 декабря извержение ещё продолжалось, регистрировалась сильная сейсмическая активность, из Южного прорыва произошёл сильный выброс пепла высотой 4 км, пепловый шлейф сносился ветром на юго-восток. Через четыре дня после начала извержения Верхний центр прекратил деятельность, успев излить лавовый поток длиной около 9 км. Шлаковые конусы на Верхнем центре не успели сформироваться. Нижняя трещина продолжала свою деятельность, наблюдалось излияние протяженных (до 17 км) лавовых потоков и рост шлаковых конусов. 17-18 декабря восточная часть одного из шлаковых конусов была почти до основания разрушена серией мощных взрывов. По оценкам специалистов, извержение было долговременным.
     Теперь, когда читателю стало понятно, куда мы направлялись, я продолжу свой рассказ.

*   *   *
* БТТИ – большое трещинное Толбачинское извержение – извержение на Толбачинском долу, близкое к гавайскому типу, произошедшее в 1975—1976 годах. БТТИ стало шестым по счёту большим трещинным извержением, произошедшим в историческое время.

*   *   *   *   *