Глава 4

     Почти до самого вечера мы с Валерой гуляли по парку. Нас сопровождал инспектор по охране дикой природе Олег Владимирович Прохоров. Впереди шла его собака Рона, которая периодически останавливалась, втягивая ноздрями воздух. Мы рассмотрели множество красивых мест и сделали много фотографий на смартфоне и на экшн-камеру. Несколько снимков я послал маме с бабулей по “Телеграмму” (в просторечии – телега). Как же всё замечательно создано Богом: эти горы, поросшие зеленью, поля, покрытые цветами и ягодами, реки, изобилующими рыбой. Жаль, что порой мы этого не ценим. В повседневной суете мы даже забываем просто остановиться, чтобы полюбоваться окружающей нас природой. Бывало, когда я в детстве шёл со школы, я мог на некоторое время остановиться и наблюдать за птицей, которую ни разу не видел, за рекой, или просто смотреть на горы. А сейчас у меня есть возможность наблюдать за всем этим с высоты птичьего полёта.
– Повезло вам, Олег, работать среди такой красоты, – сказал я, идя по мосткам.
– Не то слово, – согласился инспектор, – идёшь и душа отдыхает.
– А вы сами откуда?
– Родился в Петропавловске, сейчас живу с семьёй в Дальнем. Здесь работаю на вахте — через неделю она закончится. Так что сентябрь проведу дома, с женой, сыном и дочкой.
– Давно здесь работаете?
– Уже десять лет. До этого работал в Быстринском парке.
– Быстринском? – переспросил я.
– Знакомое место? – спросил Прохоров.
– Не просто знакомое, скорей родное.
– Родился там?
– Нет, родился я в Петропавловске, в школу пошёл в деревню, расположенную на территории парка.
– О, так мы с тобой земляки.
– Точно. Все кто в Питере* родился, все мои земляки. А потом мы переехали всей семьёй в Новодвинск.
– А чего так?
– Жизненные обстоятельства. Меня тут одиннадцать лет не было. Я когда окончил лётное, поработал на Крайнем Севере и попросился сюда. Там у нас, как при Советах, что-то вроде распределения на практику, чтобы молодые пилоты становились на крыло.
– Это где такое? – спросил Олег.
– В АЛУГА — Архангельское училище. Мне там нравилось учиться. А когда вызвали на комиссию и спросили, есть ли у меня пожелания, или предпочтения, я и сказал, что хочу на родину. Но на Камчатку у них распределения не было — предложили Кольский полуостров. Я подумал и согласился.
– А потом сюда?
– Потом я сдал на командира и через некоторое время мне предложили поучаствовать в развитии малой авиации на Дальнем Востоке. Я заключил контракт на год и вот я здесь.
– Понятно, – произнёс инспектор и обратился к Валерию. – А ты как в авиацию попал?
– Через администрацию, – ответил мой второй пилот.
– Вот как?
– Мне сперва карьеру посоветовали сделать. Да только не моё это — сидеть в офисе и ревматизм зарабатывать. Лучше я сделаю карьеру в той сфере, о которой мечтал.
– Что родные, как отреагировали?
– Родители конечно были против. Но мне удалось их убедить. Вот сейчас в авиаотряде наработаю стаж, командиром стану, а там может и перейду в большую авиацию.
– Ну добро, – произнёс Олег.
– А ты как лесником стал? – спросил я у него.
– О, да у меня история проще. Сперва хотел стать экологом, и даже в институт поступил. Но на первой практике, когда нас в поле отправили, я посмотрел как работают инспектора заповедника. И тут я понял кем хочу быть.
– А как же институт? – поинтересовался я.
– Нормально, я просто перевёлся на другой факультет. Некоторое время работал в Быстринском районе, потом получил назначение поближе к дому.
     Затем Прохоров добавил:
– Здесь, в Налычево так хорошо. Все эти деревья, цветы, горы. Вот казалось бы, просто листочек, а для нас — целая наука, как он живёт, чем питается. И к тому же, есть вероятность, что такие листья встречаются только здесь, на Камчатке.
     Мы прошли дальше и Олег обратил наше внимание на след, оставленный на влажной почве.
– Или вот следы, например. Как ты думаешь, командир, чей это след?
     Я присел на корточки и внимательно рассмотрел отпечаток огромной лапы, размером вдвое больше моей ладони. Три огромных когтевых следа украшали его.
– Бурый медведь, – задумчиво произнёс я, – и судя по всему, очень крупный. Сегодня утром был, когда дождь шёл, девять-десять утра.
     При этих словах, Валера осмотрелся вокруг.
– А сколько ему лет, скажешь? – спросил меня инспектор парка.
– Ну, судя по его лапке, ему явно больше года, может даже два.
– А точнее?
     Я задумался и пожал плечами.
– По мне так проще определить какую жидкость заливать в бак самолёта и сколько у неё срок годности, – произнёс я.
– Лет 10-12, и он хромает на правую лапу, видимо повредил, когда шёл по лесу. А сейчас направляется к водопою в сторону озера, чтобы пожевать целебной травы и вылечиться.
     Мы с Вороновым с удивлением уставились на инспектора.
– Да, – сказал он, – для меня определить вид, возраст и характер зверя так же просто, как для вас разобраться в авиационном топливе. Это очень важно, ибо если хищник ходит рядом с людьми, нам нужно быть наготове.
– Вы их отстреливаете? – спросил Валерий.
– Не всегда. В большинстве случаев достаточно просто сделать резкий хлопок или звук: фальшфейером или ракетницей. Я вообще два-три раза просто стреляю в воздух, – с этими словам инспектор подтянул ремень ружья, висевшего у него за спиной. – Зверь пугается резких звуков и сразу убегает. Да и вообще, местные косолапые более миролюбивы, чем их сибирские собратья, потому что за много лет жизни на полуострове уже привыкли к человеку. Вот мы и стараемся жить мирно друг с другом, как соседи. Но даже с ними надо быть осторожными.
– Понятно, дикий зверь всё-таки, – согласился я, вставая во весь рост.
– В девяносто процентах случаев медведь приходит к человеку просто из любопытства, – продолжил Олег, – так что, зачастую достаточно отпугнуть его резким звуком. Он поймёт, что здесь чужая территория и убежит. Но если зверь раненый и проявляет явные признаки агрессии, тут уж надо действовать решительно. Если он напал на человека, естественно мы его обезвреживаем. Особенно, когда это самка с медвежонком.
– Это самые опасные звери, – задумчиво проговорил я.
– А у вас уже были нападения? – спросил осторожно Воронов.
– Ну за мои последние пять вахт ни одного, –  подумав, ответил Пронин, – и это радует, значит зверь привык к человеку и обходит его стороной.
– Ему как и нам не нужны неприятности, ему своих медвежьих дел хватает, – усмехнулся я.
– В основном медведи просто рядом ходят, а туристы их фотографируют. Вот косолапые и позируют на камеру.
– Нам в аэропорту сказали, что они опять по посёлкам ходят, – сказал Валерий.
     На это инспектор произнёс:
– Это от того, что пищи мало. А мало её, потому что человек стал много забирать: рыбу, зверьё, леса, тем самым нарушая природный баланс.
– А мы сейчас можем встретить медведя? – спросил второй пилот.
– Не думаю, он сейчас далеко. У нас вон там смотровая вышка имеется. Если на неё залезть — есть шанс увидеть зверя, – ответил Прохоров.
     Когда мы прошли некоторое расстояние, в сторону Таловского кордона, Олег добавил:
– Вот за это я и люблю свою работу: читать следы, включать голову, думать мозгами, а не только, сидя вперившись в эти гаджеты: телефоны, компьютеры, да телевизоры. Я и своих детей иногда ругаю. Понятно, им сейчас поступать надо, кому в колледж, кому в институт. И всем нужен компьютер. Но я им всегда говорю наблюдать за окружающей обстановкой, прикидывать в голове. Потому что если ты окажешься в лесу, то интернет вряд ли тебе поможет. А вот чтение следов — весьма помогает. Я когда молодой был, отстал от группы в лесу, заблудился. Так я по звериным следам определил, где речка находится, на которую мы должны были выйти. Так я и нашёл своих, ещё быстрее их пришёл к месту назначения.
– Здорово. А косолапого встретили? – спросил я.
– Нет, медведь если чует незнакомый запах, обычно сразу же убегает подальше. Я его несколько раз видел вдалеке, но ближе не рискнул подходить. Так-то вот.
– Как вы интересно рассказываете, приятно вас слушать, – сказал я.
– Спасибо, – улыбнулся Олег. – Я много кому чего рассказываю о дикой природе.
– Глядя на всё это — поневоле задумаешься про Создателя и как Он всё мудро создал.
– Бог конечно всё создал красиво. Я это понял, когда начал в парке работать. Только вот люди порою всё портят…
     Последние слова инспектор произнес в раздумье. Мы шли дальше и разговаривали о духовном. Валера молча шёл рядом, лишь изредка что-то спрашивая. Дойдя до стоянки на реке Жёлтой, мы повернули обратно на кордон. Уже был вечер и Прохоров сказал, что лучше вернуться назад.
     Когда мы подходили к кордону, к нам на встречу подбежал смотритель парка Андреев Михаил Фёдорович и произнёс взволнованным голосом:
– Мужики у нас проблема. Ребята пропали…
– Какие ребята? – не понял инспектор по охране природного парка.
– Ну те, которые с гидом ушли в сторону Дзензура. Они с вами должны были лететь обратно в Петропавловск.
     Последние слова были адресованы нам с Валерой.
– Погоди, Максимыч же сказал, что они уже возвращаются? – задумчиво произнёс Прохоров. – Ты в Таловский звонил?
– Олег, ну конечно звонил. Они-то нам и сказали, что группа не вернулась!
– Может просто задержались где-то? – предположил я.
– У них условие; каждые полчаса выходить на связь, а они молчат уже четыре часа и по времени должны были уже вернуться, – объяснил Михаил.
– Ладно, пойдемте, – сказал Пронин и мы быстрым шагом направились к кордону Центральный.

*   *   *
     Вскоре все собрались в служебном помещении. Помимо директора, инспектора по охране и смотрителя, с нами было ещё два егеря — Анисимов и Данилов (имена я не запомнил), и Роман, — старший научный сотрудник, который прилетел с нами. Родион Трапин держал связь с Ренатом Ильковским, директором кордона Таловский.
– Когда они в последний раз выходили на связь? – спросил он.
– Четыре с половиной часа назад, – ответил ему голос в рации.
– Ясно, – произнёс Трапин и я спросил:
– А по какому маршруту они пошли?
– Вот по этому, в сторону вулкана, – ответил мне директор Центрального кордона, ткнув пальцем в карту.
– А где в последний раз они выходили на связь? – поинтересовался я.
– Тут, около источников, а что?
     Я достал свою карту и счётно-вычислительный агрегат. Уточнив время последней связи я, ориентируясь по карте, принялся прикидывать в уме, где могла находиться группа. Прочертив пару линий и обведя кружком нужную мне зону, я тыкнул в неё пальцем и произнёс:
– Они вот здесь.
– Да мы и так знаем, – произнёс смотритель парка Андреев.
– Вы не поняли — они в пределах этой зоны, – с этими словами я обвёл кружок ещё раз, – учитывая время последней связи и скорость передвижения группы, их следует искать в этом районе.
     Андреев почесал затылок и произнёс:
– Надо вызывать спасателей. Владимирыч, давай звони Вьюнову.
– Вызвать-то можно, но пока спасатели прилетят, пока рассредоточаться на местности, группа может уйти ещё дальше, за пределы этого круга, – возразил Прохоров, показывая пальцем на карту.
– Значит, попробуем своими силами, – предложил я.
– Какой ты умный! – возразили мне один из егерей. – И как мы сейчас пойдём их искать?
– Мы с Валерой поднимемся на «Антоныче» и обследуем этот район с высоты сто-двести метров. Пока группа не ушла с этой зоны, есть шанс их найти.
– Кстати, хорошая мысль, – согласился со мной Роман, – сколько, по твоему, у нас времени?
– Час-два, может меньше. Если мы не полетим сейчас, группа уйдёт дальше но там уже надо будет поднимать местный “Центроспас”.
– Откуда такая уверенность, командир? – спросил меня егерь Анисимов.
– Когда я работал на Крайнем Севере, у нас иногда пропадали охотники, лесники и простые гражданские, – рассказал я, – и мы их вот так находили. Иногда по пеленгу. Это как найти потерявшийся самолёт.
– Короче, звоните спасателям, они лучше знают, – сказал Анисимов.
– Да пусть летят, – сказал второй, – может, туристы просто рацию потеряли, или сломали, – сказал второй егерь Данилов.
– А если им помощь понадобится? – спросил Андреев.
– Пусть доктора возьмут, Антипыча, – предложил Прохоров.
– Так он же улетел вчера. Будет завтра, – сказал смотритель парка.
– Парни, если что, мы первую помощь умеем оказывать, – сказал Валерий, – даже курсы проходили специальные.
– Курсы-курсами, а если человек ранен? – произнёс Михаил Андреев.
– Максимыч, ты что думаешь? – спросил Прохоров у Трапина.
     Директор парка задумчиво смотрел на всех и молчал.
– Пусть облетят район, посмотрят, – сказал он.
– Тем более у нас полные баки горючего, – сказал Воронов.
     Родион Трапин положил рацию на стол и произнес:
– Ладно Серёга, заводите свой кукурузник и обследуйте район. Только связь держите постоянно.
– Само собой, – сказал я и мы с Валерой поспешили к выходу.

*   *   *

* Питер – так сокращённо местные называют город Петропавловск-Камчатский (не путать с Спб).

*   *   *   *   *