И эхо вторит им

А красота твоя по свету раззвенелась,
В полеты, в Космос, увлекая и маня.
Моя суровая и ледяная перезрелость
Сейчас твоей мечте уж больше не родня.
Твой поезд мчится с перезвонами на стыках,
Без остановки, вдаль, на всех парах!
В гудках задорных, как в тигриных рыках,
Таких волнующих, хотя, и вроде диких,
И эхо вторит им, так радостно в горах!
Моя телега по колдобинам и ямам
Скрипит и дребезжит, и кое как ползет.
Сюжет печальный, подходящий к драмам,
На косогорье, вдруг, перевернется и убьёт
И пассажира робкого и разгильдяя ямщика.
И кучевые дивные, слоями облака
Помянут их порывом ветерка.
А заповедная дремучая телеге
На той дороге пролежит века.
И это альфа и омега
Того, что наши век бока
Страдают, скажем кратко от авось:
В дорогое, чтоб худого не стряслось,
Плюют, да в смак, все через левое плечо,
Но для судьбы ни холодно, ни горячо
От этих древних заклинаний.
И от наивных упований,
Что кто-то сделает за нас,
Все то, что сделать мы должны,
Сегодня и сейчас.
Что защитится от беды.
А нам для этого нужны
Большие общие труды.
Век разгильдяев – это блиц:
Турниров, воин, любви продажной,
Что покупают у блудниц,
Страдающих по всюду алчной жаждой,
Готовых распластаться вниц,
И перед блеском всех богатых колесниц,
И перед золотом, что им покажет самозванный принц.
И даже перед долларом – мечтой всех алчных лиц.