Детская Сказка про Артема

Жил-был в одной самой обычной школе мальчик по имени Артём. И всё бы у него было как у всех — дневник с замечаниями, рюкзак с мятыми тетрадями и вечное «сделаю уроки потом», — если бы не одно обстоятельство.

У Артёма был голос.

Нет, не просто голос.

Это был голос, который звучал так, будто маленький комар случайно проглотил свисток и теперь пытается вести переговоры с человечеством.

— П-п-привет… — говорил Артём.

— Кто это включил чайник? — тут же отзывался Витя.

— Не чайник, это ультразвук! — добавлял Саша.

Сначала это было даже немного забавно. Но потом стало традицией. А потом — школьным видом спорта.

И, как ни странно, главным чемпионом по этому «виду спорта» оказался… учитель физкультуры.

Пётр Иванович.

Человек-Гром. Человек-Бас. Человек, который мог сказать «СМИРНО!» так, что у первоклашек волосы начинали расти быстрее от страха.

Но при всём этом величии у него была одна странная слабость — он обожал издеваться над Артёмом.

— О-о-о, — начинал он, едва Артём открывал рот, — кто это у нас запищал?

И тут же переходил на отвратительно точный писклявый тон:

— «Пётр Иваааанович… я не могу бежаааать…»

Класс складывался пополам.

— Громче! — командовал он. — Или тебя только микроскоп слышит?

— СМИИИРНО! — пытался ответить Артём.

— Не слышу! Комар, подлети ближе!

Иногда он даже устраивал целые «показательные выступления»:

— Так, класс, внимание! Сейчас у нас уникальный природный феномен — говорящий писк!

И делал шаг в сторону:

— Артём, скажи что-нибудь.

Артём говорил.

Класс умирал.

Учитель сиял.

Артём — нет.

В тот вечер Артём сидел у окна и думал о несправедливости мира. Где-то в параллельной вселенной, вероятно, учителя физкультуры читали стихи и были добрыми. Но не здесь.

— Вот бы у меня был его голос… — пробормотал он.

— Осторожнее с желаниями, — сказал кто-то.

Артём обернулся.

В комнате стоял волшебник. Настоящий. Со шляпой, плащом и выражением лица человека, который уже видел слишком много глупых желаний.

— Ты кто? — пискнул Артём.

— Я — тот, кто иногда устраивает… педагогические эксперименты, — ответил волшебник. — Хочешь поменяться голосами с твоим физруком?

Артём даже не подумал.

— ХОЧУ.

— На три дня.

— ДА ХОТЬ НА ТРИ ГОДА!

— Три дня, — строго сказал волшебник. — Больше не дам. Закрывай глаза.

Через секунду всё было готово.

— Спасибо… — сказал Артём.

И замер.

Это был не голос.

Это был БАС.

Это был звук, который мог сдвинуть шкаф.

Это был… Пётр Иванович.

На следующий день школа не была готова.

Когда Артём сказал «привет», у трёх учеников случился лёгкий экзистенциальный кризис.

— Это… ты сейчас? — спросил Витя.

— Я, — спокойно ответил Артём басом, достойным документального фильма про вулканы.

— Ничего себе… — прошептал кто-то.

Артём почувствовал, что судьба дала ему не просто шанс.

Судьба дала ему микрофон.

И он собирался им воспользоваться.

На физкультуре начался спектакль.

Пётр Иванович вышел, как обычно, полный уверенности.

— РАВНЯЙСЬ! — хотел он сказать…

Но получилось:

— Равняйсь…

Пауза.

Секунда.

И потом — взрыв.

— ХА-ХА-ХА-ХА!!!
— Это что?!
— Пётр Иванович, вы в мультфильм устроились?!

Учитель побагровел.

— ТИШИНА! — попытался он.

— Тишина… — пискнуло в ответ.

И тут вперёд вышел Артём.

Медленно. Величественно. Как человек, который знает, что сейчас начнётся самое интересное.

— ТИШИНА! — сказал он.

И стало тихо.

Пётр Иванович посмотрел на него с ужасом.

Артём повернулся к классу:

— Ну что, дети… — начал он с идеально скопированной интонацией физрука, — будем заниматься физической культурой.

Класс уже не просто смеялся. Он плакал.

— Для начала… — продолжил Артём, — пробежка. Но не такая, как обычно. Сегодня мы бежим… С ДУШОЙ!

— С душой! — повторил кто-то, задыхаясь от смеха.

Пётр Иванович стоял рядом и выглядел как человек, у которого украли не только голос, но и авторитет, и план на жизнь.

День второй.

Артём вошёл во вкус.

На уроке физкультуры он подошёл к Петру Ивановичу и серьёзно сказал:

— Пётр Иванович… а ну-ка скажите «Смирно».

— Смирно… — пискнул тот.

Артём покачал головой.

— Неубедительно. Ещё раз.

Класс рухнул.

— ГРОМЧЕ! — скомандовал Артём.

— СМИРНО!!! — изо всех сил попытался учитель… но это прозвучало как отчаянный крик мыши.

— Уже лучше, — кивнул Артём. — Но работать есть над чем.

Теперь смеялись даже те, кто раньше просто наблюдал.

На перемене учителя тоже начали замечать странности.

— Пётр Иванович, вы что, голос сорвали? — спросила учительница математики.

— Я… не понимаю… — пискнул он.

Артём, проходя мимо, добавил своим басом:

— Перенапряг связки. Бывает.

Учительница посмотрела на него с уважением.

— Вот это голос…

Артём едва сдержал улыбку.

День третий стал кульминацией.

Артём решил, что просто смеяться — мало. Нужна сатира. Глубокая. Педагогическая.

На уроке он объявил:

— Сегодня мы проведём… эксперимент.

Класс мгновенно заинтересовался.

— Пётр Иванович будет… командовать.

Тишина.

Пётр Иванович побледнел.

— Я не… — начал он.

— КОМАНДОВАТЬ! — рявкнул Артём.

— Равняйсь… — пискнул учитель.

— НЕ СЛЫШУ! — грянул Артём.

Класс уже лежал на полу.

— Громче! С душой! С характером! — продолжал он.

И вдруг… что-то изменилось.

Пётр Иванович замолчал.

Он посмотрел на класс. На смеющихся детей. На Артёма.

И тихо сказал:

— Я понимаю…

Смех постепенно стих.

— Я понимаю, как это… — продолжил он. — Когда ты говоришь — и над тобой смеются.

В зале стало тихо.

Артём тоже замолчал.

И впервые за эти три дня он почувствовал не удовольствие, а… понимание.

Вечером появился волшебник.

— Ну что, — спросил он, — повеселился?

Артём усмехнулся.

— Более чем.

— И что теперь?

Артём немного подумал.

— Знаешь… сначала это было очень смешно. Потом — ещё смешнее.

— А потом?

— А потом стало не очень.

Волшебник кивнул.

— Вернуть всё назад?

— Да.

Щелчок.

Тепло в горле.

— Спасибо… — снова пискнул Артём.

Но теперь он улыбнулся.

На следующий день всё вернулось.

Голос Артёма снова стал тонким.

Но кое-что изменилось.

Когда кто-то начал смеяться, Пётр Иванович громко сказал:

— ХВАТИТ.

И добавил уже спокойнее:

— Голос — не повод для шуток.

Класс притих.

Артём посмотрел на него.

И впервые они поняли друг друга.

Иногда, чтобы перестать смеяться над кем-то, нужно… однажды стать этим «кем-то».