Рассказы портрет для кгб

Было это давно, когда до развала нашего государства под
сокращённым названием СССР оставалось менее двух де
сятков лет.
Работал я в то время в жилищно — коммунальной конто
ре дворником, хотя имел специальность столяра по строи
тельно-отделочным работам и шофёра первого класса. Имел
права, как сейчас говорят, со всеми открытыми категориями.
С метлой пришлось подружиться из-за служебной комнаты,
предоставленной нашей семье конторой. Работа дворника
не из лёгких, особенно зимой.
Приходилось долбить лёд до кровавых мозолей, но что
поделаешь, нужно было где-то жить с маленькой дочкой. Од
нако, мой рассказ будет совсем о другой работе, на первый
взгляд лёгкой, на самом же деле намного сложнее работы
дворника. Оформил я как-то в ЖЕКе доску почёта, написал
к празднику пару лозунгов. Наш начальник Сергей Павло
вич заметил мои способности в этом деле и возложил на ме
ня обязанность по выпуску стенной газеты, а там уже без ри
сунков не обойтись, особенно без карикатур.
Помощниками моими стали старые журналы «Кроко
дил», из которых я приловчился перерисовывать подходя
щие картинки, подгоняя их под ЖЕКовскую тематику, ино
гда получалось неплохо. И вот однажды вызвал меня Сергей
Павлович к себе в кабинет и говорит, что одной очень се
рьёзной организации, от названия которой многих бросает
в дрожь, понадобилось к празднику красиво оформить фа
сад здания. Там служит полковником его друг, которому он
уже позвонил, что в ЖЕКе есть художник и всё будет сделано
в лучшем виде.
«Ты уж меня не подведи» — звучала в моей голове его по
следняя фраза, когда на следующий день меня привезли в то
суровое здание, и человек в штатском, которому все отдава
ли честь, протянул мне оригинал. Не могу объяснить, поче
му я не упал в обморок. На открытке был портрет великого
В.И. Ленина, которого я должен был изобразить. Перед гла
зами всё поплыло. Не помню, как я оказался в актовом зале,
где вдоль стен стояли кресла, а посредине на полу, на боль
шом подрамнике был натянут белый материал.
— Здесь Вы будете трудиться, сказал человек в штатском
и ушёл, оставив меня в зале одного.
Первое, что пришло мне на ум — побежать за ним и ска
зать, что я не смогу это сделать, но «не подведи» зазвучало
в этот раз с новой силой и я, остановившись у белого квадра
та, стал рассуждать. В то время копировать портреты вож
дей разрешали даже не всем профессиональным художни
кам, боялись искажений. Именно те, у которых я должен был
работать, и следили за качеством. Взвесив все за и против,
понял я, что обратного пути у меня нет, надо рисовать и ри
совать без искажений.
Но как? Издали не поглядеть — на полу будет лежать, од
на только голова-два метра, как тут не исказить при таком
увеличении!
Думал, думал я о своём паршивом положении и, вдруг,
перед глазами возникла тётя Катя, дежурившая в нашем дет
ском доме. Давно это было, но я хорошо запомнил, как она,
сидя у входа, вышивала крестиком картинки разные из жур
нала.
Вот оно, моё спасение, решил я и принялся за работу. Рас
чертил открытку и холст на клеточки. Где глаза, клеточки сде
лал ещё мельче и, ползая на коленках, переносил, как можно
точнее всё, что было в каждой клетке. Работал три дня.
Ежедневно к вечеру сильно уставал и не столько от пол
зания на коленках, как от сильного переживания за качество.
Портрет вождя получился будто — бы  не плохой, но самое
интересное в моём рассказе — концовка. Она была очень по
хожа на финальную сцену из пьесы Гоголя «Ревизор», одна
ко — по порядку. Когда всё было готово, послали машину
в отделение Союза художников. Привезли троих. Портрет
Ленина подняли и прислонили к дальней стене.
Специалисты долго рассматривали мою работу с разных
точек, то удаляясь, то приближаясь. Они пальцами делали
перед глазами какие — то рамки.
Потом посовещались и пришли к единому мнению, что
портрет можно вывешивать. Самый пожилой из них, с очень
выпуклыми очками, подошёл ко мне поближе и поинтересо
вался член ли я Союза художников.
Можете представить себе, как изменились в лице худож
ники, а с ними и человек в штатском, услышав, что я вовсе не
художник, а дворник самый, что ни на есть настоящ