Плюшевый зайка

В плюшевом лесу, где мягкие дубы,
где облака из ваты, речки из фольги,
живёт один зайчонок — ушки голубы,
и нет нежнее в мире этой мелюзги.

Он верит, что навеки будет шёрстка цел,
что лапки не протрутся, носик не сотрётся,
что кто-то добрый взял его — и не надоел,
что сказка, раз открытая, — не закроется.

Так книга на полу среди ночных теней
не знает о загнутых уголках страниц,
не знает, что от нежности всё крепче ей,
что мятость — это память тысячи таблиц

и тысячи детей, что плакали над ней,
смеялись, засыпали, снова открывали...
Зайчонок в плюшевом лесу своих ветвей
не знает, что его уже давно читали.

Пусть верит. Пусть в лесу его растут цветы
из мягкой шерсти, дождики из звонких бусин.
Всё лучшее — любимое до хрипоты,
потрёпанное, мятое — и не отпущено.

Зайчонок, ты не знаешь — и не надо знать,
как нежность оставляет след на каждой нитке.
Читать тебя — как книгу начинать опять:
с той самой первой, самой лучшей страницы