А. А. Потебня Эстетика и поэтика 1

Первый фрагмент статьи «Эстетическая концепция А. Потебни» (И. Иванько, А. Колодная)

Выдающуюся роль в истории эстетической мысли Украины и России второй половины XIX века сыграл А. Потебня (1835–1891), профессор Харьковского университета, член-корреспондент Петербургской Академии наук. Основные лингвистические, философские, эстетические и психологические идеи А. Потебни разработаны в таких его трудах, как «О некоторых символах в славянской народной поэзии» (1860), «Мысль и язык» (1862), «Объяснения малорусских и сродных народных песен» (1883, 1887), а также в изданных посмертно работах «Из записок по теории словесности» и «Из лекций по теории словесности», относящихся к 70–80-м годам.

До сих пор нет единого мнения об общем характере мировоззрения Потебни. По-видимому, ближе всего к истине признание наличия в его взглядах материалистических и идеалистических идей с преобладанием материалистической тенденции. Последняя особенно отчетливо звучит прежде всего в решении вопросов эстетики. Природа существует независимо от чьей бы то ни было воли и развивается по собственным законам; она бесконечна не только во времени и пространстве, но и по количеству наблюдений, открывающихся для познания.

Интерес ученого сосредоточен главным образом на раскрытии творческой сущности субъекта познания, выяснении механизмов переработки данных чувственного опыта человеческим сознанием и обратной связи практически обусловленного познания с объективной действительностью. Материалистический характер имеет защита примата природы по отношению к человеческому сознанию, анализ объективных истоков языка и мышления, а также продуктов мифологического сознания, поэтической и научной деятельности.

Признавая, что «наше собственное миросозерцание является верным снимком с действительного мира», Потебня, однако, не мог решить вопроса о диалектике объективного и субъективного в содержании мышления, делая уступки субъективному идеализму. Он полагал, что объективны лишь конкретные вещи, а общие понятия являются продуктом личной мысли, то есть категории мышления имеют антропоморфический характер. Неудовлетворенный метафизико-материалистической недооценкой активной роли познания, он стремился раскрыть активность сознания, но подчас приходил к переоценке этой активности, делая вывод, что человеческая мысль преобразовывает предмет целиком субъективно.

Общественные взгляды Потебни характеризуются чертами демократичности и гуманизма. Наряду с языкознанием в его наследии важное место занимают проблемы фольклористики. Он любовно изучал фольклорные сокровища всех славянских народов, в особенности русских и украинцев. Идейное наследие Потебни воплощает в себе общность прогрессивной русской и украинской общественной мысли. Знание фольклора убеждало ученого в огромных творческих возможностях народа. Поэтому он обосновывал мысль о необходимости развития традиций народной культуры в индивидуальном художественном творчестве.

Признание неисчерпаемости творческого сознания народа позволяет Потебне решительно выступить против суждений А. Пыпина, П. Кулиша и других о том, что цивилизация и народная поэзия якобы несовместимы. Потебня считал, что печаль и радость всегда были и будут объектом народной поэзии: «Пусть народ не может создать оркестровой симфонии или оперы; но почему же существование оперы, в которую мужик не ходит, должно производить то, что он, если это правда, забывает и заменяет худшими свои простые напевы?» Условием успешного развития профессионального искусства являются созданные народом материальные и духовные ценности, которыми и питается все то лучшее, что создается профессионалами.

Изучение украинской народной поэзии, богатств ее языка убеждало Потебню в огромных возможностях развития художественной литературы и литературного языка на народной основе. В условиях драконовских мер по отношению к украинскому языку и литературе со стороны самодержавия Потебня постоянно обращался к истории украинского языка, народному творчеству, всячески поддерживая украинских писателей, записывая произведения народной поэзии и даже переводя Гомера на украинский язык.

Основное направление деятельности Потебни связано главным образом с языкознанием. Он сыграл выдающуюся роль в развитии исторического языкознания, русской грамматики, а также теории литературы и фольклористики. Одним из первых в отечественной науке он обратился к исследованию истории мышления в связи с развитием языка и установлению общих семантических принципов осознания человеком основных категориальных отношений действительности.

Опираясь на исторический генезис языка и мышления, Потебня создает учение о внутренней форме слова. Каждое слово по своей структуре представляет совокупность членораздельного звука, внутренней формы и значения (содержания). Внутренняя форма связана с наиболее близким этимологическим значением слова и является «отношением содержания мысли к сознанию», то есть представлением, значение которого состоит в том, что оно объективизирует чувственный образ и обусловливает его осознание. Внутренняя форма выступает как способ передачи значения. Противоречие между чувственным образом и абстрактным значением определяет генезис речевой и мыслительной деятельности. Слово как результат развития мышления на определенном уровне выступает в качестве средства соединения членораздельного звука с чувственным образом. Переход от образа предмета к понятию о предмете Потебня считает возможным только при помощи слова.

Основные положения лингвистики Потебни, положенные в основу его концепции искусства, связаны с характеристикой структуры и семантики слова. В своем стремлении к возможно более полному раскрытию духовно-практической, творческой функции языка Потебня, как нам кажется, был непоследователен при рассмотрении коммуникативной функции языка как орудия общения. В этом вопросе он не смог освободиться от влияния идеалистических концепций немецких философов и психологов. Сосредоточив внимание на апперцептирующей способности слова, он игнорирует или оставляет в стороне вопрос об объективной основе языка, слова, общей для объясняющего и воспринимающего, говорящего и слушателя. Слово оказывается только средством возбуждения внутреннего содержания мысли слушателя, ни в чем, по существу, не совпадая с мыслью говорящего. Оно выступает как своеобразный импульс, дающий направление работе мысли слушателя, познающего при этом содержание своего внутреннего мира. Такое понимание находится в соответствии с определенными положениями Штейнталя и противоречит общей направленности концепции Потебни, материалистически объясняющей важные моменты психологии языковой деятельности.

Одним из фундаментальных положений Потебни является идея о том, что язык представляет особую форму человеческой деятельности. Он решительно проводит мысль об эвристической функции языка: «Язык есть средство не выражать готовую мысль, а создавать ее... он не отражение сложившегося миросозерцания, а слагающая его деятельность». Это положение оказалось для него чрезвычайно удобным для объяснения духовно-практического характера искусства слова.

Противоречивость точки зрения Потебни проявляется в различной оценке роли слова как средства общения и как средства создания мысли. С одной стороны, он правильно пишет: «Слово одинаково принадлежит и говорящему и слушающему, а потому значение его состоит не в том, что оно имеет определенный смысл для говорящего, а в том, что оно способно иметь смысл вообще». «Смысл вообще» — это, по-видимому, некая объективная основа, породившая слово, его обозначающее. А с другой стороны, утверждается, что при помощи слова говорящий не сообщает своей мысли другому, а только способствует пробуждению его собственной мысли и познанию его внутреннего мира.

Исходя из верного положения о различии в понимании одной и той же словесно выраженной мысли у говорящего и слушателя, Потебня приходит к выводу о нетождественности понимания вообще. Однако не менее важным вопросом является выяснение того общего в понимании значения, которое является предпосылкой и необходимым условием речевого контакта. В связи с этим Потебня выделяет два «содержания» в слове: 1) народное или ближайшее (этимологическое) значение, отражающее один главный признак, благодаря которому слово является средством общения и взаимопонимания; 2) личное или дальнейшее, субъективное значение, отражающее множество признаков, различных по качеству и количеству, связанное с личным достоянием мысли говорящего. «Из личного понимания возникает высшая объективность мысли, научная, но не иначе, как при посредстве народного понимания, то есть языка и средств, создание коих условлено существованием языка».

Известная неопределенность лингвистической концепции Потебни сказывается в ее главном пункте — в понимании природы слова. Он последовательно развивает мысль о том, что слово существует лишь в отдельном употреблении как конкретное обозначение мысли, отрицая реальность слова в качестве единства словоформ, обладающего многозначностью.

На основе учения о языке как познавательной деятельности рассматривается своеобразие мифологического сознания (в нерасчлененности образной и понятийной его сторон), затем — форм художественно-поэтического мышления, в котором значение раскрывается через образ, и, наконец, научного мышления, в котором значение превалирует над образом. Вопрос о специфике искусства в концепции Потебни включается в контекст общих закономерностей развития мышления.

Но остановимся сначала на общей характеристике его взглядов на природу мифа, а затем перейдем к рассмотрению концепции поэзии и прозы, то есть искусства и науки. Потебня уделяет значительное внимание раскрытию роли языка в создании мифов и происхождению мифологии вообще. Существующие формы мысли — поэзия и проза — являются результатом развития мифологического миросозерцания, которое в нерасчлененном виде содержало в себе взгляды первобытных людей на явления природы и жизни, зачатки научных знаний, религиозные представления и художественно-эстетическое чувство целого народа на заре его истории.

В мифе переплетаются вымысел, вера и знания, но сущность мифа не сводится ни к одному из них. Мифологическое мышление, согласно Потебне, присуще «не одному какому-либо времени, а людям всех времен, стоящим на известной ступени развития мысли», причем это мышление выступает как «единственно возможное, необходимое, разумное». Оно возникает тогда, когда уже есть язык, который объективирует мысль, служит средством образования общих понятий. Мифология возникает как отражение и объяснение явлений материального мира. Поэтому мифический образ не выдумка, не бессознательно свободная комбинация данных, имеющихся в сознании, а такое их соединение, которое казалось людям наиболее соответствующим действительности. Это очень интересный вывод ученого. Образы мифических богов и взаимоотношения между богами, по мнению Потебни, отражают земную жизнь человека и его общественные отношения.

Миф не существует вне слова. Решающее значение для возникновения мифов имела внутренняя форма слов, которая часто выступала посредником между тем, что объяснялось, и тем, что объясняло. При этом в качестве объясняющих запасов мысли выступали наблюдения и опыт земледельца, пастуха, хозяйки и т. д. Миф в понимании мыслителя сроден с научным мышлением в том отношении, что и «он есть акт сознательной мысли, акт познания, объяснения неизвестного (х) посредством совокупности прежде данных признаков, объединенных и доведенных до сознания словом или образом (а)». В этом процессе мифообразования, как и в научном мышлении, большая роль отводится мышлению по аналогии.

Миф является словесным выражением такого объяснения (апперцепции), при котором объясняющему образу, имеющему только субъективное значение, приписывается объективность, действительное бытие в объясняемом. Отсюда специфической чертой мифа выступает отождествление образа и вещи, субъективного и объективного, внутреннего и внешнего; это мышление формально в том смысле, что оно не исключает никакого содержания: ни религиозного, ни философского, ни научного. Совершенствование познавательных способностей человека приводит к возникновению немифического мышления, отличие которого состоит в том, что «чем немифичнее мышление, тем явственнее сознается, что прежнее содержание нашей мысли есть только субъективное средство познания».

Потебня выделяет два вида мифов, характеризующих различные этапы в развитии человеческого сознания. Во-первых, это мифы-сравнения, объясняющие одни предметы и явления при помощи других. Такого рода мифы легли в основу поэтического жанра народного творчества.

На основе структурного единства слова и художественного произведения Потебня раскрыл диалектику формы и содержания в художественном произведении, применяя гегелевскую формулу триединой структуры объекта. Простейшая форма поэзии заключается в слове с живым представлением. В таком слове различается: внешняя форма, то есть членораздельный звук; содержание, объективируемое посредством звука; и внутренняя форма, то есть ближайшее этимологическое значение слова, или тот способ, каким выражается содержание. Внешняя форма нераздельна с внутреннею, изменяется вместе с ней, но одновременно и относительно самостоятельна, отлична от нее.

По аналогии со словом структура, например, статуи как произведения искусства состоит из мраморного изображения (внешняя форма) женщины с мечом и весами (внутренняя форма), символизирующей правосудие (содержание). Таким образом, единству членораздельного звука, то есть внешней форме слова в художественном произведении, соответствует его внешняя форма, с той разницей, что в сложном произведении речь идет не только о звуковой, но и вообще о словесной форме.

Внешняя форма отличает произведение определенного вида искусства от произведений других видов, поскольку обусловлена его материалом и является средством объективирования результатов творчества и условием его восприятия. Внешняя форма представляет собой уже соответствующе оформленный материал (мрамор, обработанный известным способом, цветовую поверхность и т. п.), связанный с определенным содержанием, что и обусловливает эстетическое значение ее. Формой поэтического произведения является не звук, первоначальная внешняя форма, а единство звука и значения, объективирующее образ.