Бабулида и пёстрый Кузя

На предприятии, где работали мои родители, в ягодные и грибные сезоны профсоюз организовывал транспорт для сотрудников в места сбора. Родители всегда пользовались предоставленной возможностью: мама любила собирать ягоды, а папа был заядлым грибником.
Однако, главным папиным увлечением была рыбалка как летняя, так и зимняя. К слову сказать, отец предпочитал подлёдный лов. Сколько было в его ящике-сиденье рыболовных затейливых прибамбасов: и супер разноцветные разнокалиберные мормышки, и свинцовые грузила, и «золотые», и «серебряные» блесны, собственноручного изготовления из корпусов маминой помады, и разнообразие лесок от малого до крупного диаметров. Профком не обделял и рыбаков, выделяя транспорт  до различных водоемов Подмосковья. Так поездки на рыбалку по первому и последнему льду считались обязательными.
Мотыля для рыбалки папа покупал на «Птичьем рынке» - это рыночные ряды всякой живности и разнообразных кормов. Папа всегда брал меня с собой, и поездки были моим праздником души. Он терпеливо давал мне наглядеться на аквариумы с цветными рыбками, на клетки с певчими птичками, на курочек с цыплятками, на кроликов и, конечно, на собак и кошек. По возвращению, мой тоскливый взгляд на ряды живого изобилия, был причиной молчания на всём пути до дома.
Родители посоветовались и, в день моего десятилетия на письменном столе появился небольшой аквариум с большой красивой раковиной и водными растениями, в котором плавали парочка алых меченосцев и тройка вуалевохвостых гуппи. Рядом с  аквариумом лежала ярко оформленная книжка - «Определитель аквариумных рыбок».
Через два года в день рождения я получила замечательный подарок - полностью оперившегося птенца щегла - с бусинками глаз, красной мордашкой вокруг клювика, широкой белой полосой вокруг головы и чёрной макушкой. Бежевая спинка, палевое пузико, черный хвостик с аккуратной узкой белой полоской,  а на крылышках ярко жёлтая широкая полоса. Удивительно красивую птичку назвали Кузей. Подолгу всей семьёй мы наблюдали за поведением щеглёнка, пока он осваивал комнатное пространство, привыкал к клетке-дому, знакомился с членами нашей семьи, которая теперь стала его стаей.
Кузя сразу принял бабушку. Её светлые платки на голове с зеленым и голубым орнаментом, ситцевые костюмы с луговым принтом, вероятно, пробуждали в птице врождённый лесной инстинкт.
Я приучила Кузю к руке, скармливая ему семечки подсолнечника. Он привык, давал себя гладить, топтался по письменному столу, сидел, как на жёрдочке, на подставке для книг.
Папу и маму Кузя сначала побаивался, общался с ними осторожно.
Птица жила в нашей семье в свободном полёте, дверца клетки закрывалась только при проветривании. Занимательным было то, что основную свою еду Кузя поглощал в кормушке клетки, ел аккуратно: шелуха от зернышек проса так и оставалась в кормушке.
Прошло время, щегол Кузя полностью освоился и стал общим любимцем. Во время завтрака, обеда и ужина он активно принимал участие, пытаясь попробовать нашу пищу. Однажды Кузя чуть не ошпарился, когда хотел выловить из горячего борща капусту. Спасла наблюдательная мама и после этого, ему в блюдечко клали немножко нашей еды. Пока мы кушали, Кузя бегал по круглому столу и пытался нам что-то рассказать.
Поддерживая чистоту в своей клетке, Кузя определил себе туалетное место. Это был определенный им стеклянный плафон шестирожковой люстры. Сидя на металлической направляющей к лампе, он чистил пёрышки, а оправлялся внутрь плафона. Каждую субботу папа снимал плафон и, я тщательно его отмывала.
Стоило мне сесть за уроки, Кузя оказывался рядом, бодренько наскакивал, садился на кончик ручки, затевая игру. На мои просьбы отстать, он подавал голос и мне слышалось: «Ещё чего? Чего? Чего?»
Видя, что я не реагирую, Кузя перелетал к бабушке, которая сидя на диване, вязала носки, и мешал её работе.
На удивление щегол даже не пытался вылететь из комнаты. Может быть, открытая комнатная дверь ему казалась чёрной дырой.
Так Кузя прожил в нашей семье три года. После восьмого класса мне предложили поработать помощником вожатого в моём любимом пионерском лагере. Конечно, я согласилась - это были знакомые красивые места под Тарусой на высоком берегу Оки.
Когда я вернулась домой, Кузи не было. Случилось то, что когда-нибудь должно было случиться: при проветривании комнаты, забыли вставить в форточку рамку с натянутой марлей.
Любопытный щегол улетел…
***