Пинок в сердце матери

Потомки, здесь пало сто тысяч бойцов,
А значит, здесь пало сто тысяч отцов.
Сто тысяч лежат здесь, и больше в сто крат
Потомков, от них нерожденных, лежат –
Незримые миру ряды! Знает Бог
Один этой битвы печальный итог.

А. Фирдоуси. "Шах-намэ".

Глаза ли врут? Нет, в волосах сединки –
Печальные отметины беды.
И на лице не высохли слезинки,
Оставив свои жгучие следы.

Пропал сын без вести. И в неизвестном месте
Быть может, его косточки лежат.
А, может, жив? Какие-то хоть вести
Пришла она узнать в военкомат.

А офицер, насмешливо глазами
Взгляд бросивший с надменной высоты,
Сказал: "Ну, что, явилась за деньгами?
Не рано ли? Поторопилась ты!

Нет на пропавших! Может, где укрылся?
А, может, и к врагу перебежал?"
И мир в глазах несчастной помутился,
Сразил пинок по сердцу наповал.

Он веселится от её потери.
Весенний день стал мрачен, словно ночь.
Заплакав, молча повернулась к двери,
И побрела с рыданиями прочь...

Но нам сказали, что теперь не скучно,
И будет экономика живей!
И раз война – то всё благополучно!
Им дела нет до горя матерей.

"Не скучно" – прошипел змеёй подонок,
И подлые забегали глаза.
И одиноких больше пусть девчонок,
Детей звучат пусть реже голоса.

Победу к чёрту, пусть убийство дольше,
От горя матерей им горя  нет!
В карманах больше – надо ещё больше,
Война-кормилица, живи хоть сотни лет!

Она, кормя их, жадно пожирает
Отцов семейств, и братьев, сыновей,
Когтями из металла разрывает
Сердца несчастных этих матерей.

А кто её холуйски восхваляют,
Шакалы те, в ком совесть не жила –
Вкусны объедки, те, что вам швыряют
С кровавого господского стола?