В её ладонях - его рассвет

Рассеклось время тонким лезвием света -
И расплескались сутки на два портрета.

Он - в золотой кольчуге, весь в обещаньях,
С румянцем маков, с пламенем в очертаньях.
В его ладонях - мёд и пыльца согрева,
И каждый шаг звучит отголоском гнева
Или восторга - птичьи звучат трели.
Он - День. И нет на свете его светлее.
Он будит землю, трубит в рога рассвета,
Зовёт к свершеньям, сеет зерно ответа.

Она - Ночь. Вся в бархате тёмной сини,
В сапфирах звёзд и в шёлке луны-богини.
Ресницы длинны, словно аллеи сада,
В них дрёма, тайна, пряная снов услада.
Она выходит медленно, заплетая
Туман в долинах, травы к земле склоняя,
И звёздной пылью волосы серебрятся,
Чтоб Он, уставший, мог в тишине остаться.

А Он порой смотрел на Неё с надрывом:
"Зачем ты гасишь краски мои? По нивам
Я разливаю золото, мощь, пшеницу.
Коснёшься чёрным - всё прекращает виться!
Я не успел дорисовать, не закончил…"
А Ночь в ответ: "Ты так ослепительно звонок,
Что не слышишь собственное дыханье...
Я не гашу - я берегу. Я дар молчанья".

Но вот однажды, в час пограничный, нервный,
Когда закат окрасился охрой бледной,
День замер вдруг. Его лучи споткнулись,
Все стрелы света наземь перевернулись.
Он стиснул зубы: "Столько ещё не спето…"
Но тяжесть век сковала железо это.

И Он упал на холм - утомлённый воин.
Пропитан пылью, собственною виною -
Ни подвигов, ни песен. Одна усталость.
Она приблизилась. Беззвучно. Без сожалений,
Но женственность и тихая стать богини.
Взяла ладони и волосы золотые,
Укрыла бархатом, вплела мерцанье в пряди,
Рассыпав звёзды по невидимой преграде:

"Ты всё исполнил. Спи без вины. Без спешки
Пусть заживают раны дневного света.
А я достану лунную нить, одену
Твой горизонт мерцанием перламутра,
Чтоб утро встретил ты обновлённым светом".

И в том объятии, где покой со страстью сплёлся,
Он выдохнул. И новый рассвет зажёгся.
Расправив плечи, удивлённо глядя в очи
Той, что как тень скользит и с уходом кротче:
Она сумела! Вернула силу в жилы!
В её глазах - ни капли тени лживой,
Лишь тихое свеченье, луна-царица,
Что  слабости мужской не дала разлиться.

И обнял День свою Ночь у самой грани,
Где сумерки - их общий миг, поцелуй в тумане.
Он прошептал: "Ты - тайна, что мне дороже
Всех ярких отблесков. Ты - тихий вздох на ложе.
А я, дурак, считал тебя угасаньем…
Ты - вдохновенье! Завтрашнее мерцанье".

Она склонила голову: "Ты - свет и сила.
А я - лишь та, кто этот свет хранила,
Чтоб завтра снова ты сиял над миром.
Ты - явь. Я - сон. И правит нами лира".

С тех пор, едва лишь вечер бровью поведёт,
Её он ищет, в танец тихо отдаёт
Свои лучи, свой гул, свой пламень неуёмный,
Чтоб раствориться в ней - любимой и бездонной,
А утром встать, целуя звёзды на прощанье
И принимая новое звучанье.

И нет в их смене грусти, тяжести иль тени -
Есть только вдох и выдох. Вечности ступени.

Вот так и мы: есть тот, кто светит, созидает,
И та, кто этот свет в ладонях согревает.
Не спор, не разделенье - танец и дыханье…
Разрезаны сутки на два половинных созданья,
Где Он искал покой - Она была ответом.
И мир живёт, согретый этим дуэтом!
24.04.2026