Чудо

Вдруг дрогнул свет, запали шторы,
Упали чемоданы вниз,
И взглядов мерзкие укоры,
Бочонков редкий, гулкий свист.

Пейзаж окна бежит всё дальше,
Калеча резкостью глаза.
Стакан болота только слаще,
Плацкарта липкая роса.

Пропала крыша у вагона,
Открыв зелёную нору.
Токсичный дождь стучит по полу,
Приняв судьбу скорей свою.

Я громко вскрикнул, испугавшись,
Схватился пальцами за ткань,
Но та материя гнилая —
Живых червей большая длань.

Нас заливало только больше,
Старинного безумья смех —
Сосед морщинистый по койке
Голосовые связки вех.

Упал он навзничь, стал кататься,
Хрипя, сквозь лужу говорил:
«Пора уж к Богу обращаться,
Давно весь мир уже простыл!»

Взгляд потемнел, и впали щеки,
И принял зуб вид порошка.
Кричал он громче и истошней:
«Вы пожалейте старика!»

Другая тётка, чьё лицо я
Видал в глубоких детских снах,
Стонала трапезно и долго,
Смотрела мило мне в глаза.

Я ужас древний, первобытный
Почуял странно далеко.
Вдруг отворилась дверь вагона —
И стало уж не так темно.

Две белые фигуры в масках
На деда правили ружьё.
Глазами подлости порядка:
«Бежать не нужно далеко».

Но деда не было уж боле,
Он растворился в небытии,
Оставив скверный крестик к воле
И смрад лазурный вопреки.

«Так значит вот как? Что за люди…?» —
Прицелом заново маня:
«Вернёмся мы к проверке сути…
Начнём, гражданочка, с тебя».

Та тётка ласково взглянула.
Ком в горле встать уже не мог, —
«Да чтоб сгорели все вы, суки!» —
Кондуктор вдруг сдавил курок.

Закрыв свои входные веки,
Услышал я не пушки вой,
А то мурчание котёнка,
Что был и есть всегда с тобой.

От ожидания вязкой смерти
Вставала дыбом волчья шерсть.
Быстрей, стремительней добейте,
Поощряя свою честь.

«Эгей! Товарищ Капитан!
Как искусительны вы были!
Нашли дешёвых партизан
В давно заплесневевшем мире!»

Слова? К кому обращены?
И почему вдруг нет ответа?
Быть может, этот капитан
Торжественно пирует где-то?

Внезапно, нервною взрывчаткой
Я ощутил прикосновение.
Металла вольного перчаткой,
Бодрящее землетрясение.

«Скорей пойдёмте, Капитан!
Кто будет заправлять путём?
Наш поезд вскоре прибывает
На полустанок Чернозём».

Продрав глаза свои от страха,
Картинных вееров поля,
Узнал кондукторов я с маха,
Двустволка — функция руля.

Стремление к жизни коркой бреда
Застлало крик недоумения.
Я протянул скорей им руку
Серпом животного спасения.

И тенью смутного молчания
Анфас упал к коленям снежный.
Устами палача ласкания
Моих кистей — почёт безбрежный.

Со знаком полного доверия
К ногам моим второй упал
И, задыхаясь от волнения,
«Пойдём, товарищ Капитан!»

И вертикальным встав столбом,
Подумал: может, обошлось?
Ведь не пропал же я костром,
Как тут в вагоне повелось?

Фигуры пьедестальным спортом
Вдруг по обеим сторонам,
Зловещим, дьявольским эскортом
Вставали по моим бокам.

Один из них достал мешок —
Суконный саван беспредела,
Хватил рукой клубок кишок
И плоти с дробью от расстрела.

Снимал он с трупа скальп рукой,
Бетонный выражал оскал,
Дробил останки он ногою
И под нос тихо напевал:

«А на планете единичной
Красивых девочек полно,
И в домик ихний, только личный
Попасть легко, сломав окно.

И взявшись ласковой рукою
За неоформленную грудь,
Душить их с силой лихою,
Открыв меж ног священный путь.

Заткнуть им ротик волосами,
Войти рукой куда нельзя,
Сдирать ключицы полосами,
Увидеть, как течёт сопля.

Вкусить их сладенькие слёзки,
И вырвать с корнем ноготок,
А пальцы — веточки берёзки,
Ломать, как стёкла, молоток».

Он позвонков кровавых бусы
Вытягивал с изнеможением,
Каркаса хлипенькие шлюзы
Порвал высоким натяжением.

Дробил суставы он прикладом,
Мешок трофеев пополнял,
Глубоко эмпатичным ладом
Он вальс губами напевал:

«Любовью жидкою заполним
До матки, чтобы хватило всем.
Ладонью стоны мы захлопнем,
Ваш плод для нас покорно нем.

Девчонки милые, девчонки,
Вы жизни нашей всей цветы,
Не оттолкнёте — нет силенки,
Положим каждую в гробы».

Душевный натюрморт богатства
Немедля выйти в свет просил.
Рефлекс желудочного спазма
Предел психический сломил.

И принял мыслей я инертных,
Без чувств стыда иль раскаяния,
Порядок действий консеквентных
Для поддержания черт сознания.

Хлестала тормозная жидкость
Из жерла восковых пластов.
На первитинную прыткость
Компота мертвенных остов.

Болотные сплетались блестки
Сквозь лед хрустального стекла,
Ужимом рваным перекрестки
Неслись стремительно пыля.

И глоткой сдавленной орал
Мир за окном вагона вновь.
Бочонков жестяных металл
Об путь искрил, харкая кровь.

Мешок подарков дивидендных
Второй кондуктор видел вширь
И скукой вздохов повседневных
Он вскрыл сигарный монастырь.

Меж ножниц жилистых костяшек
Колонный тубус тлел, сгорал
Махорку, смесью из блестяшек,
Он на пол звездопадом слал.