Спутница тишины

Я в смерть влюбился как в девицу —
не сразу понял, кто она;
она пришла без репетиций,
как будто знала все слова.
Сидела тихо у порога,
перебирая пыль часов,
и взгляд её был слишком долгим
для мимолётности шагов.

Мы шли по улицам без цели,
где фонари текли, как воск,
и вывески устало тлели,
склоняясь к линии волос.
Она смеялась осторожно,
как будто берегла секрет,
и становилось невозможным
поверить, что спасенья нет.

Она учила слушать паузы —
в них больше смысла, чем в речах;
ловить движение пространства
в едва заметных мелочах.
Мы пили вечер из ладоней,
деля молчание на двоих,
и город таял посторонним,
как сон, забытый у живых.

Я замечал: за каждым жестом
скользит неуловимый счёт,
она считала шаги вместо
того, кто дальше не дойдёт.
Её дыханье пахло снегом,
который падает внутри,
где память движется побегом,
ломая старые миры.

Она не спорила со мною,
не обещала ничего;
лишь иногда моей рукою
касалась пульса моего.
И в этом лёгком прикосновенье
был странный холод правоты —
как подтвержденье откровенья,
что все дороги заперты.

Мы говорили о привычках,
о книгах, детстве и весне;
она внимала без привычки
перебивать в тишине.
И чем ясней звучали фразы,
тем глубже прятался ответ:
я понимал не сразу —
со мной идёт не человек.

Под утро ветер сдвинул ставни,
и свет рассыпался у ног;
она смотрела так недавно,
как смотрят, зная свой итог.
Сказала: «Я тебя не звала —
ты сам меня среди дорог
нашёл, когда устал сначала
быть тем, кем быть уже не мог».

И вдруг я вспомнил все мгновенья,
где выбирал покой вместо борьбы;
как избегал сопротивленья,
подписываясь на судьбы.
Она росла из этих слабых
незаметных «позже» и «потом» —
я сам её когда-то создал,
оставив жизнь на самотёк.

Мы подошли к воде безмолвной,
где отраженья не живут;
она стояла хладнокровно,
как завершённый чей-то суд.
И я заметил слишком поздно —
в её лице, сквозь зыбкий блеск,
черты мои легли серьёзно,
как окончательный оттиск.

Я в смерть влюбился как в девицу —
и только там, у кромки льда,
понял: не ей пришлось явиться —
я сам пришёл к ней навсегда.
Она шагнула — и внезапно
исчезла, будто её нет…
а на воде остался аккуратно
мой недописанный портрет.