Короткие ямбы

          I

Вчерашний сон — как поздний миг.
От старта к финишу стрелою
Промчал секунды нервный тик,
Пропав в мечте, спасённой мглою.

И вновь мой профиль у границ
Меж мёртвым днём и новым светом
Приметит полчище страниц
И тут же вздрогнет пред заветом:

Здесь ложь растёт пустой стеной,
Но добрых слов извечный малый
Свой дар припрятал за одной
Из первых стен и слёг усталый.

И так же я прильну к земле.
И жизнь вернётся по спирали
От светлых лет к столь плотной мгле,
Где все когда-то начинали…

          II

Знакомый отсвет на панели
И свежей комнаты уют
Мне образ дня в конце недели
Не так уж часто подают.

И вновь закрыт сундук из горя;
И с далью вида из окна,
Простой стремительности вторя,
Вернётся рифма не одна.

Когда же жизнь такой тягучей
Успела стать? Как будто дым
Летит черня над самой кручей
С мешком приветствия пустым.

И этот стих спокойным видом
Пробьёт объёмом лишь слегка
Немой удел, и станет гидом
Потомок муз среди песка.

          III

Всё тот же вид за той же гранью.
Здесь неизменчивость проста:
Ведь как ни прячь обзор за дланью,
Свободны вечные места.

Занять одно из первых кресел —
Простить и слечь за мертвецом.
И буду ль я пред смертью весел
На выси с каменным лицом?

Но тлеет век во властной клетке,
Как пламя утренней свечи,
И жизнь висит с косой на ветке
И молча требует: молчи…

          IV

Сегодня с тенью веселим
Гостей вечерних с малой сцены:
Зияет пропасть пред одним,
Другой познал всю власть измены.

Но те герои неспроста
Живут не въяве, — образ плоский
Снабдит поверхности листа
Строкой, как воздух — отголоски.

И с поздним днём навис над ней,
Над сценой жизни мрак из ложи
Усталых смолкнувших теней,
И стали дни на сон похожи.

Забвенья час не то что тих —
Он вестник вечных мук под гнётом,
И только смертью читан стих
Души, со мной порвавшей лётом.