Тетрадка с чердака

ЧАСТЬ 1.
|1-6 | - Нет листа.

7.
Любаша мыла всю посуду. Я убираю во дворе.
И поливали абрикосу. Единственное дерево в дворе…
8.
И вот на свет явился брат Серёжа. Маленький и полненький такой.
Когда учили мы ходить его по стёжке, ступал на землю нежненькой ногой.
9.
Забота вся тогда легла на Любу. Чтоб не шумел Серёжка, малый брат,
Она ему всё «лю-ли, лю-ли, лю-ли!», А он сильней кричит, кто знает как…
10.
Тогда в Стране Советов было трудно. Голодный год сорок седьмой.
Ещё отца забрали. Трудно нам было с матерью одной.
11.
И мы росли, и радовались дети, не унывая никогда.
Придёшь домой, бывало, жрать-то нету, но не грустили никогда.
12.
Садимся рядом мы на печку и ждём, когда с базара мать
Нам принесёт не шоколадку, а хлеба чёрного пожрать.
13.
Не понимали мы, что трудно ей прокормить одной троих.
И без отца ей было грустно, но всё ж она растила их.*
14.
Вот я подрос, мне в школу захотелось. Тот день я не забуду никогда.
Тогда учителя ходили летом, и, повезло мне, как всегда.
15.
Пришла она, однажды, летом. Сказала: « Есть, ребята, среди вас?»
Хотел не потерять момента, я записался в первый класс.

ЧАСТЬ 2

16.
Меня тогда она вписала. Пошёл я в школу, в первый класс.
Узял тетрадку, ручку, книжку туда, попозже и ……..АТЛАС.
17.
И, как тогда, как мать хотела, чтобы отец увидел нас,
Чтоб посмотрел, как сын Василий уходит в школу, в первый класс.
18.
Учился я тогда не важно. Ленивый был, ругала мать:
«Иди-ка, сядь ты за уроки и никуда не смей бежать»
19.
И маму я тогда не слушал. Я думал, взъелася она.
Она Серёжку, думал, любит иль Любу, только не меня.
20.
Но ей мы все равны, однако, она хотела, чтоб тогда
Не запустил я матерьяла, легко учился я б тогда.
21.
Бывала, часто доставалось или по шее, или так.
Тогда я был сердит на маму, но был я малый и дурак.
22.
Я вовсе бросил слушать маму. И сам не знаю, почему?
Такого мог наделать тарараму, мог маму, с дури, посадить в тюрьму.
23.
Тогда отец сидел за это. Могла попасть за это мать.
Но, боже упаси, на свете я не хочу ей этого желать!
24.
И вот, сейчас я вспоминаю, как соль лежала во дворе.
К нам, с Петриковки люди приезжали, по документам брали всю к себе.
25.
И мама с этими делами еле справлялась, но вела.
И вот, однажды, как хозяин, свой нос усунул я туда.
26.
Узяв у дядьки накладную, не прочитавши, подписал.
Меня тогда не обманули. но, всё-таки, я был не прав.
27.
Вот, отпустив машину соли, и про неё забыв тот час,
Пошёл играть на кучугуры, хотя тогда был ранний час.
28.
Тогда соседка, тётя Паша, как только с рынка мать пришла,
Она ей сразу рассказала, как отпускал я соль людЯм.
29.
И вот, меня зовёт маманя: «Иди, гостинцы принесла».
И, с радостью к ней подбегая, она за ухо – хвать меня:
30.
«А ну, рассказывай, сынок, кто приезжал и сколько взяли?»
Сама ремнём как полоснёт, что я забыл, как меня звали.
31.
Она права была, кончено, свой нос не сунь, куда нельзя.
После того, я на бумажки смотреть не мог, вот это да.
32.
А вот, однажды, вспоминаю, с тетрадкой тётя к нам пришла.
Она спросила: « Мама дома?» И к ней тотчас же подошла.
33.
«Скажите, в каком доме живёт здесь, некий Белобров?
И если здесь, то подпишите. Вот, не было у вас коров.»
34.
Мать, взяв бумажку, прочитала, сказала: «Вася, подпиши».
Я глянул на неё сначала, потом уж подписал, с души.
35.
Вот до чего доводят все бумажки, и сразу вспомнилась мне соль в души.
А мама мне: «Не бойся, сынок Вася, я же сказала – подпиши».
36.
Вот это мне была наука, хотя ходил во второй класс.
Не надо сунуть свою руку туда, куда не просят нас.
37.
После того, за писанину больше без мамы больше не садился никогда.
Только лишь свои уроки лучше я выучивал, немного, иногда…
38.
И, когда кончался год учебный, выдавали маме табеля,
Говорили, что сын у вас ленивый, еле потянули на волах.
39.
Кончил я четвёртый год ученья, еле перешёл я в пятый класс.
Не садился летом за писанье, вроде, это не касалось нас.
40.
Только солнышко взошло над горизонтом, собирались кучей на Днепро.
Брали лодку, и плывём на остров, позабыв, тогда, про всё кругом.
41.
А приходили мы с Днепра, порою, спрашивали: «Мама, что есть жрать?»
А она по шее – хлясть рукою: «И когда ты сядешь почитать!?»
42.
Так ходил я до шестого класса. А в шестом оставили меня,
Чтобы я умел писать без кляксы с самого начала до конца.
43.
Сдать экзамены – сказал, что допустили, я обманул тогда отца.
Меня тогда принарядили, они не знали сына-подлеца.
44.
И, когда отец получил табель, очень злой пришёл домой тогда.
Взял он в руки маленькое стуло, и со злости запустил его в меня.
45.
Помню, я тогда сбежал из дома. Пропадал на улице весь день.
А под вечер, я пришёл тихонько, даже не услышал мой отец.
46.
Но, теперь я это понимаю, что обманул я не отца.
Я понял, в детстве мало колотили такого длинного, большого подлеца.

ЧАСТЬ 3.

47.
Кое-как окончив 9 классов, поступил работать я в гараж.
Выпивали с бригадиром часто, подымали часто саботаж.
48.
Был тогда я малый автослесарь, гайки на машине всё крутил.
Но, с какою силой билось сердце, когда по гаражу машину я водил.
49.
И тогда решил, пойду учиться на курсы шофёров в учкомбинат.
Лучше снова взяться мне за книжку, программу шофёров подготовлять.
50.
И пришёл, однажды, я к Козлову – Директор автопарка, гаража,
И сказал: «Учиться я пойду шофёром и, как все, работать в шоферах.
51.
Говорит он мне, что «нет набора, вы бы лучше шли работать в бокс.
И не надо мне глаза мозолить, а, когда лимит придёт, пойдёшь».
52.
Я сказал, что я хочу учиться. И я должен, я, всё-таки, пойду.
А не то пожалуюсь в столицу. Прямо в ЦК. ЛКСМУ.
53.
И вот, даёт он мне направленье: «Иди, учись на курсы шоферов.
Одно учти, что после окончанья Тебя сюда не пустят на порог».
54.
По окончаньи школы вызывают меня в райвоенкомат.
Прошёл комиссию. Ура!- меня не забирают. Пошёл я снова жить и чужевать.
55.
И, с радости, зашёл в пивнушку. Взял двести грамм и пива кружку.
Ерша заделал сходу на удивление народу. А, когда выпил, стал болтать:
56.
«Я не пойду служить. Я буду водку пить, гулять.
К девчатам бегать, и буду годы молодые проводить.
57.
И я кутил во вред моей старушке. Как только вечер наступал, порой,
Я не пойду ногами по дорожке, и только потому, что я хмельной.
58.
Хмельной в дризяну, в доску, я света не видал перед собой.
Бывал такой, как та в заборе доска, и думал, что гулял, как молодой.
59.
Но, я ошибся, малость, в этом, ведь пьяный, всё равно, что спишь.
Не то, что я не видел даже света, я забывал тогда, на чём стоишь…

ЧАСТЬ 4.

60.
В то время посещал уже девчонок. Проводил у них я вечера.
Познакомился потом с одной девчонкой, Верочкой – сказала – звать меня.
61.
Начал я ходить к девчонке Вере. Принимала, милая моя.
Первый поцелуй был на рассвете, когда услышал трели соловья.
62.
А когда суббота наступает, одевался и спешил я к ней.
Мы ходили часто по проспекту под руку с красавицей моей.
63.
К ней придёшь, бывало, в воскресенье, пластинки крутим, а потом
Мы принимаемся за ужин, угощенье,и, потихонечку, да водку пьём.
64.
Часто мы бывали с ней на танцах. Пару танцев спляшем и идём домой.
Петь ходили по мосту мы с танцев, наслаждаясь вечерней красотой.
65.
Как идти к ней, напивался водки, аж голова, порой, идёт кругом,
И со рта несёт, как с винной бочки. Танцевало всё тогда кругом.
66.
А утром голова с похмелья. На голове – хоть котелки ломай.
И ходишь – не находишь себе места, Пока не выпьешь сто иль двести грамм.
67.
А вечером опять иду «по банке». Иду я самогонку выпивать.
Потом опять ползу к своей девчонке, чтоб всё кругом забыть, не тосковать.
68.
Идём по улице знакомой. Лениво озеро вздыхает в этот час.
Оно всегда так было молчаливо. И с радостью всегда встречало нас.
69.
Всё хорошо кругом, всё так прекрасно! Когда сидели с ней под сенью лип.
Но, видно, суждено было не долго такое счастье нам продлить.

ЧАСТЬ 5.

70.
Уехал на Кавказ, хотел я прогуляться по милой родине своей.
И мне пришлось с нею расстаться, навеки, навсегда, почти совсем.
71.
И вот, живу я на Кавказе. Работал в шахте. Иногда
Я с другом Николаем у чайнхальной потихоньку деньги пропивал.
72.
Веру , потихоньку, забывая, начал сразу к Рае привыкать.
Проводил и дни и ночи с ней, бывало, а потом всё время коротал.
73.
Как я не женился – сам не знаю? Мне там был самый лучший рай.
И вдруг, я вспомнил Веру, сразу сказал себе – других не выбирай.
74.
Всё бросил я тогда на свете. Уехал я с Кавказа навсегда.
Уехал и учился в Волгограде, но, ничего не вышло у меня.
75.
Пошёл работать я в колхоз Сидоры. Пошёл на овцеферму я весной.
И овцы у меня чуть не подохли, когда я их кормил соломою сухой.
76.
Потом я перешёл у третию бригаду. На тракторе работать я пошёл.
Потом стал водку пить, шататься. И вот, однажды, девочку нашёл.
77.
Зовут её, сказала, меня Надя. Собою хороша, нежна была.
Но была она уж стара очень. Да, притом, в серёдочке гнила.
78.
Так я к ней ходил, порой, бывало, чтобы мне в душе не тосковать.
Но она, наверное, влюбилась, стала водку чаще покупать.
79.
Так я проходил, почти что, с месяц, пока другую не нашёл.
Машей звать, мне девки рассказали. И тогда я к Маше подошёл.
80.
И решил, что лучше бросить Надю. Лучше жизнь мне с Машею связать.
И, когда я побывал у них впервые, решил я ей всё это рассказать.
81.
Пришёл к ней вечером, в субботу, чуть выпивши, навеселе.
Сказал: «Оставим мы заботу, и будем жить в довольстве и добре.»
82.
Тогда она и согласилась. Сказала, будем вместе жить.
Но мы немного поспешили. Забрать хотели в армию служить.
83.
Я тогда подумал, лучше сделать так, чтоб не было детей у нас.
Чтобы не платил я алиментов, и был свободен каждый час.
84.
Ну, на этом я письмо окончу. Где что не так, так сам себя прощу.
И, когда, порою, что испорчу, в другой раз, я лучше напишу.
85.
А сейчас не берут меня в солдаты. Потому что есть немного силы.
О себе писал свою «балладу» знакомый Белобров Василий.

Дата: 29.09.1962 г. /Подпись/




=======
P.S. 1

Это стишки моего дяди. ))… С трудом и с тремя лупами, т.к. я слепая на один глаз, разобрала текст, ..увы,. тетрадка отсырела и чернила потекли во многих местах. Сохранила на  добрую память, как «привет» с той эпохи, не редактируя и ничего не меняя. ))… Всё же, удивительно –  как жили люди ранее и сейчас, небо и земля,.. одно общее, водка – губит всё и вся,  а «не берут в армию – это однозначное, как писал Василий, для всех «ура!»))…

*-растила их… В дневнике речь о троих, а всего братьев и сестёр у бабушки было шестеро ))… двое – умерли в голодомор, когда люди буквально ели лепёшки из перекати-поле, растущее на кучугурах … Кучугуры - это холмы, где дети носились свободно, без бетона и светофоров, как я поняла, по рассказам...))

=========
P.S. 2

Не знаю, надо ли дополнить о том, что тетрадка эта была написана в больнице.
Как мы по годам поняли… Дядя Вася, по рассказам родичей, был весельчак, добряк ,  и всегда поддерживал всех шуткою… Шутка Боженьки: он шёл после операции на поправку, но постаралась одна медсестричка и перелила не ту группу крови… Т.е. в день выписки – он скончался… Это ещё один момент, который связывает ту эпоху и нашу. С ИИ., вроде бы вершин достигли, а нет-нет, да и сработает человеческий фактор…
Когда дядю Васю хоронили, мне было три годика, и я помню. Да, эту аллею, этот дождь, этих людей, и эту ужасную тётку, которая меня не пускала дальше…))…

Удивительно.  Как в песне: «Когда нибудь, наверняка, поднимет  детская рука…». Так и я, случайно  открыла это затерзанное  дождиком и пылью «откровение» … Пусть будет, на моей страничке, … сама не знаю зачем, ведь это личное…. Но мы же подымаем и ворошим  «грязное бельё»  «известных», публикуя письма Цветаевой, дневники Достоевского, и .т.д…  я не к тому, а к тому, что, т.е.  я думаю, морально, ничего не нарушила….  Мне просто тепло от того, что на чердаке оказался такой вот «приветик». Инета же у них не было)).. … А дом – 1939 года постройки, глиняная мазанка… Тепло!..
У меня удивительные родичи… Одна из них  – Пата – основатель Петриковской росписи, родная тётя бабушки, другая, пра-баба Феня, работала с Сухомлинским в гимназиях, и по другим линиям – столько людей… столько судеб… перечислять - Мама дорогая!...
Пусть уже будет дяди Васино откровение здесь, на Стихире…/Он же  – тоже моё предисловие/, как дань уважения предкам ))….а как иначе?))