кочевник

Три быстрых коротких вдоха – и  он словно поплыл, концентрируя при этом свое внутреннее «я».  Сознание сфокусировано… Я могу управлять сознанием, включать и выключать по собственному желанию… Моя кровь насыщается кислородом и омывает им перегруженные участки… Единство: тело следует за работой нервной и кровеносной систем … Все сущее, все живое – все непостоянно…
Это Кочевник.
И это его медитация.


Сад Слов, я больше не боюсь
Писать твоею пустотою,
Владеть твоею наготою
И помнить встречи наизусть.
Сезон твоих осенних слёз,
Сезон твоих весенних песен…


Он услышал, как, соприкоснулись, силовые поля, ощутил легкие электрические уколы на своей коже. Черты   лица смягчались  теплой глубиной серых глаз,   их  вопрошающим взором  и аурой сдержанной искренности. Подумалось, что он сам  часть замысла, куда более сложного и запутанного, чем  мог бы   представить.


Как тесен мир, как бестелесен…
Так Дух спускается к огню.
Спускается, чтоб растерять
И красоту и увяданье,
Томится разочарованьем,
Чтоб очарованным вновь стать.


Чувство   очарования преходяще.  Отчасти оно зависит от мифотворческого воображения.  Человек должен чувствовать миф, в который вплетена его жизнь. И должен отражать, что тот проецирует на него. Неплохо конечно  быть ироничным.  Ведь  именно ирония удержит  от веры в собственное  очарование, в очарованность..


И, больше не боясь владеть
Ничем от сотворенья мира,
Кочующий виновник пира,
Гонец, чьё имя Круговерть.


Все время его разум продолжал отстраненно накапливать впечатления, ощущения,  жар и холод бесчисленных вероятностей.  Узнавал названия, мест, переживал бессчетные эмоции, впитывал информацию, проникавшую из миллионов неведомых источников.
Это новое восприятие несло в себе и успокоение, и тревогу – многое в этом новом мире, открывшемся перед ним, уходило в глубину  или  тонуло, исчезало из поля зрения…


Перебираю имена,
Как чётки Твоего оркестра,
Как отзвуки мгновенья, места…
Где звук просыпал письмена.
Где прыгая через костёр,
И пламя пламенем целуя,
Ступают жизнь и смерть, ликуя.
Бог стал Собою, потому он Бог!


Он позволил себе отдаться этой волне. А она несла его в то пространство, лишенное времени, откуда он мог видеть  лежащие перед ним возможные пути   туда, где веяли ветры грядущего.  Его голос был настолько сильным, что, казалось, проходил внутрь и требовал ответа из глубины души.


Дай пепла твоего коснуться, звук,
Он – тишина, он оправданье…
Нож ветра режет жертвенное знамя…
Любвеобильный, слышишь?– это сердца стук.


Он ощутил вдруг впервые, как в тяжелое постоянство временного потока вмешиваются его меняющие течения, волны, водовороты, приливы и отливы – точно кипение прибоя, бьющегося о скалы. Этот образ подтолкнул его к новому пониманию своего  дара. Мироздание не угрожает  и  ничего   не обещает. Оно содержит вещи вне нашей власти: падающий метеор, старение и умирание.


О, если б знала ты, как безысходна смерть!…
Как тень полночная полна мечтами.
О, если б знала ты, как трудно умереть
Где тень романтики и та цветет цветами.


Кочевник  говорит о смерти, потому что это  напряжение, через которое живущие понимают, что живы.  Неизвестности бередили его воображение. Он подумал, как легко поддаться призыву погрузиться в предвидение, послать свое сознание в абсолютное будущее.
Многочисленные жизни, жившие в нём, научили как это сделать: медитативный  гипноз, бывший древним еще во времена,  что вне времени. И люди обретут обновленную память о том, что такое быть живым. Мы всегда воскресаем из собственного пепла. Всегда.

***

Кочевник уходит. Звезды завертелись  и пропали во вспышке света, который был ядрышком его внутреннего «я». Только очень тихие звуки быстро таяли и превращались в молчание..



Эссе на стихи Эдуарда Дэлюж  из  книги "Берег цвета нежности "
http://stihi.ru/2018/07/07/7873