4. Порок - проза

8.

- В первый раз? - закуривая сигарету, спросила она его. - Нет, я был женат, - утвердительно кивнул он.

Она рассмеялась. Закатилась таким звонким и раскатистым смехом, которого эти стены, кажется, ещё ни разу не слышали. Ей даже самой стало от этого, как-то немного не по себе, и она, прыснув от смеха в очередной раз, смущенно прикрыла рот своей рукой, но поймав на себе его взгляд, не удержалась и весь дом вновь наполнился ее звонким серебристым смехом. Он смотрел на нее и тоже улыбался.

Оказаться в одной постели, в первый же день знакомства - это не входило ни в чьи планы.

Но как-то само собой так получилось, что и никто не был против, и никого ни к чему не принуждали... Так сошлись звёзды - в конце концов решила она, и на этом успокоилась.

Впервые в своей жизни, она была счастлива - ей, отчего-то так показалось, что это и есть счастье - в котором и безмятежность и удовольствие - все в одном лице, чего же ещё желать.

И откуда только у него берутся силы, подумала она.

- Я закажу ещё птиццы! - он не возражал.

В комнате уже валялись несколько пустых коробок, там были и сандвичи и картофель фри, куриные бедрышки... И там же валялись пустые бутылки из под пепси, минеральной воды и прочих напитков.

Ей явно хотелось продолжения. И есть тоже очень хотелось, не меньше, чем ему.

И ей, вообще, кажется, что она ещё никогда в жизни не была так голодна, как сейчас - счастлива и голодна одновременно, - это просто какое-то волшебство, думала она. "И я ни за что не хочу чтобы оно заканчивалось."

В одиночестве, все же, не так весело, думалось ей. И секс - это не так страшно и больно, как раньше. Она ещё раз заглянула под одеяло, на эту его огромную, как удав штуку. Это сейчас он ещё немного успокоился, и то кажется огромным, но... О, боже мой! - в ее голове продолжали течь эти мысли, и она давилась от смеха. Если бы я... хорошо, что не заметила это сразу... я бы никогда в жизни... видит бог - никогда... Почему-то ей было от этого так забавно и радостно... Она не стала себя сдерживать - запрыгнула на него, и заверещал, как ребенок.

9.

- Не смотри на меня и шагай молча! - она молчала, и даже не ныла, она была сильной девочкой, жизнь приучила ее быть сильной.

Эх, если бы эта жизнь ещё и дала бы ей хоть малейший шанс на другую, более счастливую жизнь, чем эта, то, несомненно, - цены бы этой жизни не было бы, - вот, видимо поэтому, ей так и не везёт, что такая жизнь абсолютно бесценна, и ей она не покорману.

Груда скомканых газетных клочков, использованных грязных салфеток валялись повсюду.

Куда ни шагни, обязательно норовишь вляпаться в кем-то оставленное повсюду дерьмо, которое здесь лежало кругом, практически сплошным ковром усеивая всю свободную поверхност почвы этой части лесополосы.

Но ей сейчас было не до этого; он может даже извалять ее во всем этом дерьме, может накормить ее им, но лишь один вопрос болезненно мучал ее сейчас - оставит ли он ее в живых, или просто искалечит до неузнаваемости, как всех прочих девчонок, до нее?..

Когда он одной своей огромной рукой прижал ее тощее тело к стволу шершавого дерева, острой корой впивающегося в ее обнаженную спину, а другой сорвал всю её, немногочисленную, одежду, и она оказалась абсолютно голой, посреди этой пустынной полоски леса, куда остальные нормальные люди заходят разве что только для того чтобы посрать или, в крайнем случае, самые отважные наведываются справить малую нужду, она, вдруг, с острой болью внутри осознала, что ей ****а, - и вместе с этой мыслью пришло приятное обжигающе тепло, обильной струей спешно спускающиеся вниз по ее уже голым, озябшим ногам. Но странно, она почувствовала только это нежное, свое родное тепло - вот и она наведалась сюда чтобы помочиться - подумалось ей, и эта мысль ее до того развеселила, что она, неожиданно, закатилась звонким безудержным смехом, как сумасшедшая. Она не могла остановиться, может быть это уже была истерика? Этого она уже не могла вспомнить. Лишь только жидкая растительность вокруг нее сотрясалась, как припадошная, поражённая этим неожиданным, безудержным порывом счастья.

10.

А сейчас она кричала, как дикий, затравленный зверь. И чьи-то руки вновь держали ее, но уже не за шею, а за плечи, и не жестоко и грубо, а тревожно и ласково, пытаясь пробудить ее, и вырвать из цепких лап кошмарного сна... 

И голос; уже знакомый, тревожный голос, который звал ее по имени, и умолял очнуться.

...Умолял? ...Ее? ...Уже одно это заставило ее окончательно пробудиться, и вновь прийти в сознание.

Ей было до жути любопытно взглянуть на обладателя того голоса, который ее так нежно о чем-то молит; и не требует, и не жестко настаивает на своем, а почти слёзно - умоляет.

2026.