Тайны острова Буян Глава 4 Лес перевёрнутых вещей

Сделав шаг, я остановился: что-то было не так.
Я не сразу понял, что именно, но всё вокруг казалось каким-то другим, неправильным, что ли.
Как будто вывернутым наизнанку.
Деревья росли корнями вверх, их кроны уходили в землю, а вместо привычной зелени листья были какого-то странного цвета.
Я был бос, мои ноги ощущали странно мягкую, но тёплую землю, но вдруг я заметил их — пару грубых, но крепких сапог, висящих на ветке, словно спелые фрукты.

Я снял сапоги с ветки — они оказались на удивление лёгкими и удобными, будто сшитыми не из кожи, а из дублённого мха.
Присел на корточки, чтобы надеть их, и тут же почувствовал, как подошвы мягко обняли ступни, точно сапоги сами подстроились под их форму.
Они сидели идеально — нигде не жали, не болтались, подошва гнулась, а внутри пахло лесом и чем-то тёплым, почти домашним.
Надев их, я почувствовал, что могу идти дальше, не боясь пораниться или замёрзнуть.

В дупле одного из деревьев я заметил буханку хлеба, а в муравейнике, который казался огромным, как холм, блестели ключи.
«Лес перевёрнутых вещей», — пронеслось в голове.
Это было так абсурдно, что даже страшно не было.
Только недоумение.

Я побрёл дальше, пытаясь найти хоть что-то съедобное.
В дупле, где висел хлеб, я обнаружил кусочки мякиша, но они были твёрдыми,
как камень.
Попытался откусить — зубы чуть не сломал. Рядом, на ветке, висел сапог.
Я потянул его — он оказался набит чем-то вроде ягод.
Но ягоды были странные, с острыми шипами.

Я высыпал ягоды на ладонь — они кололи кожу, как крошечные ёжики, но пахли дикой малиной.
Голод был сильнее осторожности; я раздавил одну ягодку, и на языке вспыхнула взрывная сладость, за которой тут же пришла острая, щиплющая горечь, будто я проглотил горсть пепла.
Кашель вырвал из горла остатки вкуса, а в глазах помутнело — мир на миг перевернулся ещё раз.

И тут я почувствовал его. Зуд.
Сначала лёгкий, на левом колене.
Я машинально почесал его, но зуд не проходил, а только усиливался.
Нос, спина, потом шея и даже пятка — всё нестерпимо чесалось.
Я пытался почесаться, прислоняясь к деревьям, но это только раздражало кожу ещё больше. Зуд становился невыносимым, отвлекал от всего.
Я чувствовал себя так, будто подцепил какую-то невидимую заразу.

Вдруг я заметил, что ржавый ключ, который дала мне старуха, исчез.
Я точно помнил, что он был в кармане. Я начал лихорадочно шарить по карманам, потом по земле вокруг. И тут мой взгляд упал на ветку ближайшего дерева.
Там, среди серебряных листьев, висел мой ржавый ключ.
А рядом с ним… маленькая блестящая пуговица, которой у меня никогда не было.

Я подошёл ближе.
Пуговица была сделана из какого-то переливающегося материала, и от неё исходило лёгкое, едва уловимое тепло. Я взял ключ, а пуговицу положил в другой карман.
И тут я увидел его. Маленькое юркое существо, похожее на белку, но с крыльями, как у стрекозы, мелькнуло между деревьями.
Оно было покрыто чем-то вроде пуха, и от него исходил лёгкий сладковатый запах.

«Ряха», – осенило меня. Дух несуразности.
Она не украла ключ, она просто… переложила его.
И оставила мне ещё и чью-то пуговицу.
Я посмотрел на Ряху, которая теперь сидела на ветке и с любопытством смотрела на меня. В её глазах не было злобы, только озорство. Она явно играла со мной.
Я улыбнулся. Это было так нелепо, так абсурдно, что я не мог не рассмеяться.

«Ну что, Ряха, – сказал я, – ты любишь играть?»
Ряха кивнула, и её крылышки затрепетали.
«Хорошо, – продолжил я, – тогда давай сыграем в мою игру.
Ты мне поможешь найти воду и еду, а я тебе… ну, я тебе расскажу свою историю».

Зуд на моей шее снова начал беспокоить, но теперь он казался не таким уж и страшным. Я чувствовал, что этот лес, каким бы перевёрнутым он ни был, может быть не таким уж и враждебным. И, возможно, эта игра с Ряхой – мой первый шаг к выходу. Или, по крайней мере, к чему-то интересному. Я посмотрел на шар из тёмного стекла. Его знаки снова начали слабо мерцать.
Может, это тоже часть игры?

Я почувствовал, как зуд на колене снова усиливается, словно маленькие иголочки впивались в кожу. Я сжал зубы и попытался сосредоточиться, но мысли ускользали,
а руки сами тянулись к зудящему месту. Чесаться открыто было нельзя — кто знает, что подумает Ряха, если я покажу слабость? Да и вообще, в этом лесу всё было не так, как обычно. Я решил прятать зуд, как мог: прятал руки за спину, теребил воротник рубашки, но зуд словно смеялся надо мной, становясь всё навязчивее.

Я оглянулся вокруг. Корни серебряных кустарников тихо покачивались над головой,
и где-то вдалеке послышался лёгкий смех — звонкий, как колокольчик.
Я понял, что это ряха.
Попытался заговорить с ней, но вместо слов услышал только шорох и лёгкое мерцание в воздухе. Тогда я решил, что лучше не злить духа, а попытаться подружиться.

Вдруг я заметил, что шар из тёмного стекла в моей руке снова начал мерцать, но теперь знаки на нём переливались, словно приглашая меня следовать за светом. Я сделал шаг вперёд и тут же почувствовал, как зуд на левом колене сменился на лёгкое покалывание.

Я остановился, прислушиваясь.
Покалывание на колене было не таким неприятным, как зуд, скорее даже успокаивающим.
Я осторожно пошевелил ногой, и ощущение стало ещё более явным, словно кто-то нежно поглаживал кожу. Может, Ряха таким образом извинялась за свой предыдущий розыгрыш? Или, наоборот, предупреждала, что её игры ещё не окончены?

Жажда всё ещё терзала меня, хотя покалывание на колене отвлекало. Я огляделся. Лес перевёрнутых вещей был полон сюрпризов. Сапоги на ветках, хлеб в дупле…
А что насчёт воды?

Вдруг я заметил что-то странное. На одной из перевёрнутых веток, прямо над моей головой, висел… стакан. Обычный стеклянный стакан, наполненный чем-то прозрачным и блестящим. Я протянул руку, и, к моему удивлению, стакан легко снялся с ветки. Я поднёс его к губам. Жидкость внутри была прохладной и освежающей, с лёгким привкусом мяты. Это была вода! И она не текла вверх, а оставалась на месте.

Я сделал глоток, потом ещё один. Жажда отступила, оставив после себя приятное чувство облегчения. Я посмотрел на стакан. Он был пуст. Я огляделся, пытаясь понять, откуда он взялся. И тут я снова увидел Ряху: она сидела на ветке неподалёку, хихикая и перебирая своими стрекозиными крылышками.

«Спасибо», – сказал я, улыбаясь.
Ряха кивнула, и в её глазах мелькнул огонёк понимания.

В животе урчало всё сильнее. Я вспомнил, что в дупле нашёл мякиш хлеба, но попытка откусить его чуть не стоила мне зубов. Я снова огляделся, пытаясь найти хоть что-то съедобное. И тут мой взгляд упал на странное растение, растущее прямо из земли, но его корни были наверху, а листья – в земле. На верхушках корней, словно гроздья винограда, висели небольшие ярко-оранжевые и красные шарики. Они выглядели аппетитно.

Я осторожно подошёл к растению. Ряха, заметив мой интерес, подлетела ближе и с любопытством уставилась на шарики.
Я протянул руку, чтобы сорвать один, но Ряха вдруг схватила меня за палец своими крошечными лапками. Она не причинила боли, но её хватка была неожиданно сильной. Посмотрела на меня своими большими любопытными глазами, а затем указала на один из шариков.

Я понял. Ряха хотела показать мне, какой из них съедобен.
Я осторожно сорвал тот шарик, на который она указала. Он был красным, тёплым на ощупь и издавал тонкий сладковатый аромат. Я откусил маленький кусочек.
Вкус был невероятным – смесь спелой дыни и мёда с лёгкой кислинкой.
Это была настоящая еда!
Я съел шарик целиком, а затем ещё один, и ещё.
Голод начал отступать, оставляя после себя приятное насыщение.

Ряха, довольная тем, что помогла мне, закружилась в воздухе, издавая весёлые трели. Я посмотрел на шар. Его свет стал ещё ярче, и я почувствовал, что готов идти дальше. Но зуд стал нестерпимым, и я не в силах больше прятаться, стал чесать всё своё тело.
Ряха встревоженно замахала крылышками и полетела к дуплу старого высохшего дерева. Я последовал за ней.

В дупле лежала аккуратно сложенная кучка ягод — ярко-синих, с лёгким серебристым блеском, словно покрытых инеем.
Что это за ягоды?
— Это лесные звёздные ягоды, — услышал я голос в голове.
— Они не только утоляют голод, но и очищают тело. Только не ешь их много — могут вызвать сны, в которых ты заблудишься ещё глубже.
— Чей это голос?
— Это я, Ряха, — ответил голос в моей голове.
— Я сошёл с ума?
— Нет, в нашем лесу все друг друга слышат, а говорят те, кто хочет.
Ты мне нравишься, поэтому я с тобой разговариваю и помогаю.

Я посмотрел на Ряху и заметил, как цвет её крыльев изменился на радужный.
Она явно смущалась своего признания.

Я осторожно взял несколько ягод, положил одну в рот. Вкус был неожиданным: сначала холод, затем — сладость, но не приторная, а лёгкая, как запах цветущего жасмина ночью. Потом появилась едва уловимая горечь, напоминающая миндаль или вишнёвые косточки — тот самый вкус, что предвещает странные сны.
И наконец — послевкусие, похожее на запах ночного неба после дождя: свежее, чистое, с оттенком чего-то бесконечно далёкого. Ягода таяла на языке, оставляя ощущение лёгкого покалывания, будто тысячи крошечных звёзд рассыпались по нёбу.

И тут я почувствовал, как зуд в теле постепенно утихает.
Ряха тем временем ткнула пальцем в землю рядом с дуплом.
Я аккуратно отодвинул мох и увидел маленькую выемку, наполненную прозрачной жидкостью.
— А вот и целебная вода, — снова услышал я в голове знакомый голос.
— Не из ручья, а из корня древнего дерева. Там под землёй течёт источник, который не подвержен переворотам.

Я опустил туда руку и набрал воды — она была прохладной и свежей, без всяких странностей. Сделав несколько глотков, я почувствовал, как тело наполняется силой.
— Спасибо, ты снова спасла меня, — сказал я, глядя на Ряху.
— Не за что, — ответила она, порхая в воздухе.
— Но помни, что в этом лесу всё меняется. Даже ты.

Я знал, что впереди меня ждут новые испытания, но теперь я не один. Ряха, словно прочитав мои мысли, подлетела и села мне на плечо, её лапки нежно касались моей шеи.

«Ты идёшь со мной?» — спросил я.
Ряха кивнула, её маленькая головка склонилась в знак согласия.
Я почувствовал, как её крошечные лапки сжимаются на моей шее, словно она обнимает меня. И мы пошли дальше. Лес вокруг снова заиграл новыми красками и звуками.
И в этом странном мире я уже не чувствовал себя одиноким.