Моя Москва

  Я затаила дыхание и вхожу в поток. Пока весь город медленно погружается в непроглядную тьму беспробудного сна. Хотя в действительности спит ли когда-нибудь Москва?
  Москва на столько древняя, заросшая мхом историй и легенд, что возможно, сама устала от своей ежедневной бессонницы. Возможно, она как многие иностранные пенсионеры, ждет своего часа выхода на пенсию, когда ей уже не придется нести бремя Столицы. В ее мечтах она возвращается туда, где не была такой златоглавой, токсичной, утыканной домами, словно иглами во время рефлексотерапии. Там, в ее воображении, Москва снова становится юной провинциальной девчонкой, в простом платье из полевых цветов.
  Москва видела всякое, она видела всяких. Ее землю топтали захватчики, предатели и воры. Но были и другие, те, кто воспевал ее в стихах, или те, кто возлагал на нее самые смелые свои ожидания.
  Лицо Москвы менялось много раз, со временем на нем отпечатались глубокие морщины магистралей и тоннелей. Год за годом она разрасталась вглубь и вширь, как олимпийская чемпионка, ушедшая на покой и забросившая спорт.
  Когда-то давным-давно Москва была радушной и гостеприимной. Она встречала всех запахом кренделей, свежескошенной травы и парного молока. Сейчас она устала на столько, что больше не привечает незнакомцев, а постоянно испытывает их на прочность бешенным ритмом, пламенем Капотни, непомерной дороговизной жилья и вечно серьезно-озлобленными лицами прохожих.
  Москва больше не та, что прежде. Ее бессонница бесконечна и тягостна. Ее больше не радуют новые каменные одежды, миллиарды разно национальных приезжих и шум турбированных движков. Москва знает, что с каждым годом она будет стареть еще больше, что морщин на ее лице только прибавится, как и лишних километров в ширину.
  Но, что до сих пор нельзя отнять у Москвы, так это ее всепоглощающей романтики. Как любит она не спать только для того, чтобы наблюдать во все глаза за искренне влюбленными людьми. Москва присматривает за ними, когда они бредут, не помня себя, рука в руке, наслаждаясь каждым шагом вдвоем. Только им она нашелестит листвой музыку, подмигнет глазами фонарей и растрогается, глядя на них, роняя капли осеннего дождя.

Такая уж она – Москва!