История одного преображения

В нашей небольшой, опрятной деревне живёт удивительный человек –  Мезенцев Михаил Иванович. Сейчас он уже на пенсии, но в памяти односельчан остался как человек ответственный и искренне любящий животных. Среднего роста, плотного телосложения, с добродушным характером, во время работы частенько вполголоса напевал популярные песни приятным тенором.
Он единственный мужчина во всём районе, а то и в республике, кто с такой любовью относится к своей профессии. Михаил Иванович – дояр. У коров, как и у людей, разные характеры и привычки: есть умные и не очень, покладистые и вредные, а порой и весьма упрямые. В группе Михаила Ивановича как раз оказалась одна такая – особенно строптивая. После прогулки она в своё стойло заходить не желала: то застывала перед входом, словно каменная статуя, то крутилась на месте, будто заводная юла. Не хотела смирно стоять во время дойки: дёргалась, пытаясь вырваться из стойла, или нервно переступала с ноги на ногу, мешая работе.
Михаил Иванович, человек спокойный и уравновешенный, долго терпел её выходки. Он и уговаривал ласково: «Ну-ка, милая, стой смирно», и шептал что-то успокаивающее, и мягко направлял: «Ну что же ты творишь, радость моя»?  Угомонись уже. То яблоком, то морковкой угощал – без толку. Корова лишь косила глазом, мол, «слабо тебе».
Месяц шёл за месяцем, а она смотрела с видом Королевы Упрямства и продолжала показывать свой нрав.
Вот однажды терпение Михаила Ивановича дало трещину. Доярки потом рассказывали: он выпрямился во весь рост, посмотрел на строптивую особу строго, но без злости, и произнёс длинную, выразительную речь – не повышая голоса, зато с такой интонацией, что даже остальные коровы прервали жевание, слегка подняли головы, – и обернулись в его сторону. В его фразах удивительным образом переплелись нецензурная укоризна и нежность: Господи, ласточка моя своенравная, да когда ж ты угомонишься? Балерина трах тара -рах. Бурёнушка, кормилица, дай вымя спокойно помыть, да аппарат подсоединить… постой смирно хоть минуточку, золотце ты моё рогатое! Что же ты творишь, голубка моя сизокрылая, …ну-ка стой смирно!
Корова замерла. Даже хвостом перестала вертеть из стороны в сторону. Она скосила глаза – хитро, почти насмешливо, долго глядела на него – и вдруг послушно встала как надо.
Доярки, наблюдавшие за этой сценой, сначала затаили дыхание – уж больно внушительно выглядел Михаил Иванович. Но когда до них дошёл весь комизм ситуации – эта смесь строгости и отчаянной нежности в его речи, – они не выдержали: расхохотались на всю ферму так, что стены дрогнули.
Спустя годы доярки, вспоминая эту сцену, всё ещё давились от смеха. Настолько нелепо и в то же время по-доброму прозвучала та эмоциональная речь. И что самое удивительное – сработало! С тех пор Королева Упрямства словно погрузилась в раздумья. Казалось, она прониклась уважением к своему дояру Михаилу Ивановичу – к его терпению и доброте, проявленным даже в такой необычной форме, значит, дело и впрямь серьёзное.
Похоже, она решила: раз уж он ради неё так расчувствовался и расстарался на проникновенную речь, то и она должна соответствовать. Теперь она вела себя почти образцово: заходила в стойло без фокусов, во время дойки лишь изредка косилась на Михаила Ивановича с видом «Ну что, видишь, как я стараюсь?» – и даже слегка кивала головой, будто подтверждая свои намерения. А если вдруг забывалась и начинала переступать с ноги на ногу, то тут же после слов «Стой спокойно, дорогая» брала себя в руки –  выпрямляла спину, замирала смирно и снова бросала взгляд на Михаила Ивановича, словно говоря: «Видишь? Я помню, что ты поверил в меня» –  ожидая его одобрения.
2015г.