А я давно великий грешник

А я давно, браток, великий грешник
Я шёл, пылил, перегоняя дни...
Шагал по жизни, пересмешник
И курс держал на поздние огни.

Метёт в душе "заботливая" вьюга,
Сугробом прячет старые следы,
Но я смеюсь: какая, право, штука —
Мы все для вечности немного молоды.

Я пил из кружки утро у порога,
Солёный ветер в пригоршне держал,
И думал: мир — не строгая дорога,
А шумный рынок, пристань и вокзал.

Здесь каждый ищет золотую дверцу,
Где всё сияет, будто медный грош,
Душа сидит у нас под самым сердцем
И шепчет: жив, пока вперёд идёшь.

Я видел тех, кто спорил с небесами,
Кто мерил правду толщиною книг,
Но жизнь легко, широкими мазками,
Стирала с важной мины лишний лик.

Она учила просто, без указки:
Не всё бери в торжественный расчёт.
Порой судьба меняет людям маски,
Чтоб стало ясно: кто ты есть, дружок.

И я шагал, смешной и небогатый,
С ухмылкой, с пылью, с песней на губах.
Порой был бит, порой бывал крылатый,
Порой тонул в несбывшихся словах.

Но если ночь раскинется упруго
И поздний свет качнётся впереди,
Я подмигну своей метельной вьюге:
Метёшь — мети, а мне ещё идти.

А мне милей дорога с перебоем,
Где пыль в зубах и песня невпопад,
Где сам себе бываешь и конвоем,
И другом, как попутчиком в закат.

Пускай грешил. Зато дышал без фальши,
Любил дорогу, спор, костёр и звон.
И если есть за поворотом "дальше" —
То, значит, путь мой был не зря продлён.

Так что ж, браток, не всё во мне святое,
И крест мой сшит из хохота и тьмы,
Но если сердце всё ещё живое —
То, значит, не напрасно жили мы.

Пускай метёт, пускай кружит и вьюжит,
Пускай судьба меняет фонари —
Кто понял жизнь, тот с нею крепче дружит
И бережёт, со всех сторон куда ни посмотри!