Князь, который не умел любить

В походы шёл, совсем не зная сна,
Сквозь дым и холод, ночь и страх.
Врагов своих не ведал имена —
Он знал лишь тень на выжженных полях.

Шептали князя имя только в тишине,
И все его боялись, как чумы.
Был жесток, как стрела в тетиве
И одинок, как в небе свет луны.

Не знал он ласки и не знал тепла,
Не слышал нежных слов простых речей.
Лишь звон острых клинков и крик орла
Его сопровождали средь ночей.

Враги дрожали у его ворот,
Бояре прятали стыдливые глаза.
Но в сердце — лёд, а не орла полёт,
И в жилах — сталь, а не солёная слеза.

И как свирепо князь наказывал врагов:
Колья вокруг дворца внушали страх.
Никто не смел противиться ему.
Кто смел - тех кровь осталась на камнях.

В степях безбрежных, средь ветров,
Где воля — меч, а честь — закон,
Он вёл дружину вновь и вновь,
За ним всегда шёл целый легион.

В палатках — карты дальних стран,
В глазах — всегда усталость и тоска.
Не ждал ни славы он, ни доблестных наград —
Лишь только месть была ему важна.

Когда же ночь сходила с древних гор,
И звёзды падали к ногам его во мгле,
Он молча думал: «Был ли до сих пор
Хоть кто-то дорог мне на всей земле?»

Он строил замки на врагов костях,
И правил с лютым холодом в груди.
Любовь? Не знал о ней он никогда,
Как тень, он не заметен был в пути.

Вино давно не грело, пир — не впрок,
И смех других людей ему не мил.
Он видел в людях только злостный рок,
И сам себя к тоске приговорил.

Он помнил только звон острых мечей
И крики боли в зареве огня.
Средь сотен тысяч павших и ничьих
Не знал, что значит боль в груди своя.

Ему преподносили жизнь и смерть,
Но сердце билось тщетно в пустоте.
Он мог повелевать, он мог терпеть —
Но не умел любить, как любят все.

И вот теперь, когда алый закат
Окрашивает кровью трон и зал,
Он просто смотрит молча на закат,
Как тот, кто в жизни всё уже познал.

Его не вспомнят по его делам,
Лишь только по делам его врагов.
Но был он князем, был он там,
Где нет ни слов, ни нежных снов.