Жизнь после тебя

В тот день, когда ты ушёл, на сердце остался шрам — глубокий, неровный, будто кто—то провёл ножом по самой чувствительной части души. С тех пор всё изменилось. Город стал серым, звуки — глухими, а ночи — бесконечными.

Я кричала по ночам твоё имя с надеждой, что ты вернёшься. Шёпотом, потом громче, пока голос не срывался. Я представляла, как ты вдруг появишься на пороге — взлохмаченный, виноватый, но живой, настоящий. Ты постучишь в дверь, скажешь: «Прости, я был не прав», — и всё станет как прежде. Но ты всё не приходил.

Дни складывались в недели. Я научилась засыпать с включённым светом и выключенным телефоном. Переставила мебель, чтобы не видеть тот угол, где мы смеялись над какой—то глупой шуткой. Выбросила все фотографии, но память оказалась упрямее.

Однажды утром я села за стол, взяла ручку и начала писать. Сначала это были обрывки фраз, потом — строчки, похожие на стихи. Я записывала всё: запах дождя в тот день, как дрожали твои руки, когда ты говорил «прощай», как солнце било в окно, будто хотело меня остановить.

«Я лишь об одном прошу: останься в моей голове», — вывела я дрожащей рукой. Это стало моей мантрой, заклинанием, способом удержать то, что уже ушло.

Писала на салфетках в кафе, на полях книг, в заметках телефона. Каждая строчка — будто шов, стягивающий рану. И постепенно поняла: я жива, пока я пишу. Вот мои стихи — неровные, горькие, искренние. И каждые — о тебе.

А однажды, перелистывая старую тетрадь, я заметила, что последние несколько страниц уже не про боль. Они про рассвет, про ветер, про то, как пахнет кофе по утрам. Про то, что жизнь продолжается.

Может, ты никогда не вернёшься. Но я больше не кричу в пустоту. Я говорю спасибо за то, что было. И отпускаю.