101. Звёзды и противогаз

Капа была непреклонной.
Девчонку следовало ломать.

Валерка Осьмушкин -  взрослый (восьмой класс!), долговязый, красивый - смотрел на девчонку из-за осторожно приоткрытой дери живого уголка. У него было очередное трудовое послушание за очередное непослушание. Хвостатый Эльфик, удобно устроившись на Валеркином плече, тоже заглядывал в щёлку – сочувственно и созерцательно.

Сама девчонка Осьмушкина не интересовала.
Маленькая. Худенькая. Почти прозрачная. Над высоким белым лбом (отчего-то представлялась египтянка Нефертити из школьного учебника) вздёрнут «конский» хвост каштаново-чёрных волос. Все девчонки выпрашивали у него старые, не раз заплатанные «на горячую» велосипедные камеры и резали из них тонюсенькие колечки для этих хвостов.

Спорить с Капой не следовало.
На это не решался даже великий и могучий директор Сергей Михайлович. А девчонка стояла как Брестская крепость.

Высокий звенящий прямоугольник воздуха, в который здесь и сейчас умещалась её невесомая фигурка, сгущался, уплотнялся, накрепко врастал в крашеные половицы спортивного зала.

Пятый, самый неуправляемый и безбашенный, вытянувшись в струнку, уже не дышал. Брестская крепость Маринка стояла в своём личном космическом пространстве, крепко стиснув губы, вздёрнув подбородок и высоко закинув голову. Хвост залёг за лопатками. Глаза – зеленющие, злые, заполненные омертвевшими слезинками (дождь оледенелый неподвижный) смотрели вверх и сквозь белёный потолок куда-то в звёзды. А у ног лежало резиновое, болотное, с гофрированным хоботом и бессмысленными  белёсыми стёклышками нечто, называемое в школьной программе по физкультуре предметом индивидуальной защиты от химической опасности.

Остальные давно были похожи на пришельцев из космических болот.

- Три шага из строя! – рявкнула Капа. Приседание. Отжим от пола. На-ааа-деть противогаз.

Попытка была не первой.
Вполне точно и верно расширив хоботовую голову и устроив её от  подбородка к макушке (дышать нечем, в ушах звенит), девчонка в который раз сбросила резиновое чудище на пол.

- Три шага из строя! К канату!  Без петли и упора для ног. На-аа руках!

А вот это сколько угодно.
Хоботатаые пятиклассники зачарованно смотрели мутными  кружками-стёклышками в рыбьей оправе (как у бешеной селёдки) на тоненько звенящую струнку. Прямоугольник плотного надёжного воздуха остался на земле. Маринка взлетала, касалась рукой потолка (здание старинное, это вам не два семьдесят пять), чёткими интервалами переставляла руки и – не коснувшись пола – снова взлетала.

- Достаточно. За канат – пять.
За… - Капа посмотрела на резиново-болотную кучку в конце замеревшего  строя – за…

Девчонка глаз не отводила.
Стальная Капа понимала – это не вызов. Не каприз. Не…
Спасительный звонок был очень кстати. Хоботатые, кривляясь и изображая объевшихся белых земных поганок инопланетян, потянулись к раздевалке.

… Сегодня я среди тех, кому за…

Сельскую школу, в которой я училась несколько счастливых и отчего-то долгих (сейчас время длится иначе) лет закрыли. Детей возят специальные автобусы в городские учебные заведения. Валерка Осьмушкин всё также красив и стал ещё выше. К противогазам, как и прежде, я питаю стойкое отвращение. Хвостатый Эльфик погиб от неизвестной руки. Валерка сильно горевал и уже сам выпрашивал трудовое послушание за привычное непослушание на садово-огородные работы, а не в живой уголок.

А я, я всё также ощущаю  космический, плотный, живой и совершенно надёжный прямоугольник вокруг своего повзрослевшего тела. Он врастает в эту удивительную Вселенную, где мне повезло оказаться, длиться и быть. Иногда – говорить с вами. Я делаю это легко и радостно.

Капа была права.
Девчонку следовало ломать.

Но Железная Капа  жила долго и трудно.
И знала наверно - редкие исключения лишь подтверждают правила.
Тогда она оставила всё как есть.
И я ей бесконечно благодарна.

Ваша Сельская Джульетта,
московская девочка
Марина Бондарева.