1. Порок - проза

Пролог

Нет ничего ужаснее, чем чувствовать, как силы покидают тебя.

Ощущение слабости и беспомощности - отвратительнейшее чувство.

Хуже этого может быть только смерть, которая спасает тебя от всех тревог, и переносит в новый, ещё неведомый тебе доселе, мир радости и блаженства...

Ах, если бы всё было на самом деле так...

Тогда никто не страшился бы, никто не пытался так тщательно продлить свою жизнь, какой бы мрачной и тяжкой она не была.

Конечно же бывают исключения, но это уже скорее всего просто исключения, и ничего более.

1. Лиси

Она была славным ребенком, никто из воспитателей в младшей школе никогда на нее не жаловался, никто из учителей в средней школе не мог бы сказать о ней ничего плохого. Никого не было на свете щедрее, сердечнее и радушные, нежели этот ребенок.

Лиси росла с мамой, и воспитывалась ею в целомудрии и любви к господу. Она никогда не знал ни своего отца, ни каких-нибудь других родственников.

Уже совсем скоро Лиси стала замечать, что у других, у всех остальных детей, были не только мама и папа, но и, зачастую, просто демоническая куча каких-то других всевозможных родственников: бабушки и дедушки, тети и дяди не говоря уже о братьях и сестрах. 

Долгое время Лиси думала, что так оно и должно быть - только она и мама.

Но когда, неожиданно, не стало и ее - мир Лиси окончательно сорвался в пропасть.

До этого она еще кое как держалась - уцепившись за слабый клочек зыбкой почвы, она даже умудрялся давать кое-какие восхитительные растки и, более того, она сама являла собой некое чудное цветение.

Но все закончилось в одн миг, когда учительница освободила ее от уроков и велела идти домой.

А после, начался кошмар. Мучительный и бесконечный ужас, который, постепенно, превратил ее в то, что, собственно, и являла сейчас собой Лиси.

- Сделай это!.. - Вмаж ей!.. - Раздачи суку!.. - Размаж по асфальту этого вонючего клопа!..

В то время, пока злобные возгласы подбадривали двух, мутузящих друг-дружку, девушек, одна из них безпомощно лежала прижатой спиной к асфальту, в то время, как ее соперница уверенно восседала на ней сверху, из последних сил нанося ей ожесточенные удары.

Но в какой-то момент все изменилось.

Девочка снизу отнють не была слаба, это была ее излюбленая тактика - она ждала, когда ее соперница окончательно вымотается, чтобы нанести ей решающий удар, который поставит точку в их ожесточенной схватке, и окончательно повергнет соперницу, не оставляя ей ни малейшего шанса.

Рванув бедрами вверх, Лиси резко развернулась на сто шестьдесят градусов. Плотно прижимая соперницу к себе, она просто впечатала ее в асфальт со всего маха, с такой силой, что у той, от соприкосновение с твердой поверхностью, сбилось дыхание; затылок встретился с твердой асфальтовой крошкой и мозг почти отключился, но все еще продолжая встряхиваться от жёстких ударов, теперь уже получая их по своему милому личику.

Круг, голосивших до этого девчонок, смолк и застыл, как новобранцы на первом своем построении - все смотрели с неподдельным ужасом, не веря своим глазам и не смея пошевелиться, ведь исход был уже так близок, и вдруг...

- Твою ж мать! - наконец прошипела сквозь зубы одна из них, наблюдая, как взбешенная бестия все ещё нещадно молотит свою, уже не оказывающих ни какого сопротивления соперницу. Когда у Лиси уже не осталось сил чтобы вскидывать кулаки, она жадно вцепилась в волосы безжизненного тела и из последних сил колотила окровавленной головой о жёсткий асфальт.

Вся в крови, взъерошинная, с трудом переводя дыхание она поднялась на ноги, и спокойным диким взглядом обвела оцепеневшую толпу девчонок.

Кривая ухмылка нарисовалась на ее мокром от пота, перепачканном кровью и пылью лице. Ведь каждая из них считала, что знала ее хорошо, но видимо не достаточно.

Вероятнее всего, ни одна из них никогда больше не осмелиться, ни то что доставать ее, но даже косо глянуть в ее сторону. С этого момента, каждая из них будет стараться обходить ее стороной, и теперь уже не от отвращения к ее, якобы, стремной внешности, а из-за опасения и страха - ненароком, оказаться не в том месте и не в то время.

Все это было так давно - думает она. Сколько же прошло с того времени? Пять лет, десять?..
Она, конечно же могла пройти мимо, не заметить ее, на пару минут раньше свернуть на другую улицу... и просто не столкнуться с ней, вот так вот, неожиданно, почти лицом к лицу. Вот только назвать это лицом было сложно; то, что Лиси сделала с ней тогда, не имеет никаких оправданий, но она просто не могла поступить иначе, ей не оставили выбора - или она, или ее!.. Тогда она рисковала потерять саму себя, а ведь на тот момен, кроме ее самой, у нее уже никого не оставалось.

Лиси смотрела, как этот призрак из прошлого просто проходит мимо, казалось, даже не замечая ее. Но она и вправду ее не видела, настолько занята своими мыслями.

Окликнуть или не стоит? - размышляла Лиси.

- Эй, узнаешь меня? - прежде чем она успела решить, что-то внутри нее, само собой, словно плевок, выплиснуло эту нелепую нелицеприятную фразу.

- Ты меня ещё помнишь? Конечно же помнишь, вижу это по твоим ошарашенным глазам, - с усмешкой продолжала Лиси.

Когда она стала такой злой и циничной? В какой момент своей жизни она приняла решение - никогда больше не быть той милой и славной девочкой из вечерней приходской школа, той девочкой, какой ее ещё знала, ныне ее покойная мать?

Да, увы, все меняется, и часто не в лучшую сторону. Но кто заказал, что это была ещё не лучшая ее сторона... Думая так - в один из не самый прекрасный для себя момент, вы рискуете осознать, что не достаточно хорошо знали этого, безобидного на первый взгляд, милого человека, каким и была на самом деле Лиси, ещё не так давно, до встречи с вами.

С проворством испуганного зайца, подруга ее былой юности, резко развернувшись на своих высоченные каблуках на сто восемьдесят градусов, было рванула прочь от нее.

- Мы ещё не закончили! - Лиси, не церемонясь, крепко схватила свою юркую добычу за плечо и резким движением рванула ее в обратную сторону. - Дай мне ещё насладиться твоим прекрасным личиком! Теперь моя очередь кайфовать от удовольствия, а ты до конца своей гребной жизни будешь ссаться в свои штанишки при одной только мысли обо мне. - ее аппонентка никак не возражала, застыв на месте, словно белое полотно, она стояла перед лицом своего ежиминутного кошмара, потому что даже ночью во сне Лиси надменно скалилась ей прямо в лицо, а затем этот жёсткий удар в самую середину ее прекрасного, некогда милого личика; и она вскакивал в холодном поту, все так же холодея от ужаса, как и пятнадцать лет назад, после того случая, при каждой случайной встречи с ней. - Думаешь, что с тебя уже достаточно? Как бы не так! Я и в аду приготовила для тебя особое местечко, дыши, пока можешь. - она, резко, но не сильно оттолкнула от себя это до крайности испуганное существо. И тут, наконец, Милиса задышала, тяжело, прирывисто, будто бы только что вынурнув из под непреодолимой толщи воды жадно хватая, своим перекошеным от ужаса ртом, такой неуловимый и долгожданный воздух.

- В ад ты отправишься вместе со мной, сука! - неожиданно выпалида девушка.

- Непременно, - нисколько не удивлённая такой наглости, тут же, спокойно парировала Лиси. Развернулась, и приспокойно пошла прочь, вполне удовлетворения от этой нежданной, случайной встречи.

2. Возвращение

Огни ночного города играют все так же весело и непринужденно, как и тогда, много лет назад. Ничто не менялось в этом огромном мегаполисе - мерзком городишке, каким знала и запомнила его Лиси.

Она не могла сюда вернуться раньше сразу по нескольким причинам:

Во-первых - ей это запретили делать. И она с огромным удовольствием ещё раз отмудохала бы свою сегодняшнюю, случайно встречную ею давнишнюю свою знакомую, если бы ей не грозило это очередным судебным сроком, а ей этого, по крайней мере сейчас, очень как не хотелось бы, тем более из-за подобной ерунды.

Во-вторых - что ей было делать в этой мерзкой, зловонной дыре, насквозь пропитанной злокачественными, словно опухоль, воспоминаниями.

А сейчас такое дело нашлось. И как говорится - дело на миллион долларов, такое, от которого просто так не откажешься, даже если бы и очень этого хотелось.

А ей не хотелось. И на это тоже было несколько причин. Но самая главная из них состояла в том, что Лиси никогда не могла устоять перед соблазном, тем более столь многообещающим и заманчивым.

В ее, немногочисленном, багаже, был всего лишь один кейс. И этого ей было более чем достаточно. Ведь все что ей нужно, она может приобрести себе в любой момент, и поэтому незачем тащить с собой все эти бессмысленные вещи - как поступают многие, зацикленные на себе дамочки.

Он стоял в углу, возле стола. Лиси подошла к нему и перенесла на огромную, как полигон, кровать. Мать всегда любила спать на такой, насколько помнит Лиси.

Она была крайне удивлена, что суд не отнял у нее ее единственное имущество, все, что осталось ей от ее покойных родителей. Этот дом был мрачным и тяжёлым для нее воспоминанием, но по крайней мере ей не приходиться сейчас снимать номер в каком-нибудь дешёвом отеле, в данный момент она несколько ограничена в средствах и подобные затраты были бы для нее несколько излишними.

Благодаря госопеке ее дом не пришел в запустение, не сгнил и не развалился без должного ухода, и это было чуть ли не единственное за что она была благодарна госслужбам, а в остальном она, казалось, ненавидела всех и вся.

Кейс был с кодовым замком, устройство было встроенно в сам корпус. Присев на кровать, рядом с, пока ещё, закрытым небольшим чемоданчиком, Лиси быстро набрала номер кода, и щёлкнула застёжками.

3. Мэг

А в это время, где-то совсем на другом краю города, как будто на краю другой вселенной, некто, по прозвищу Мэг, натягивал на себя новенькие розовые лосины.

Старые, он сначало было отправил в корзинку предназначенную для вещей нуждающихся в стирке, потому что принюхавшись к ним он ощутил резкий запах мочи, хотя, для того, чтобы это ощутить к ним можно было особо и не принюхивался, так как запах был слышен отчётливо, примерно на метр тянулся от них этот ароматный шлейф. Он и носил их все ещё, по большей части, только потому, что эта вонь приятно щекотала его ноздри - то и дело спонтанно будоража его изи-возбудимость и непристойные воображения.

Но приглядевшись к ним повнимательнее, к своему величайшему огорчению, он заметил на них сквозное отверстие, прям на том самом месте, которое частенько, если не всегда, служило для него орудием по заработку средств на существование, и часто не просто в переносном, а что ни на есть в самом буквальном, мать его, смысле слова.

Мэг был всем, кем только может быть в этой жизни подобный ему человек.

Какое-то время он был даже сутинером.

Молодые, зачастую совсем ещё юные мальчишки, доверяли ему свои похотливые задницы, бесстрашно вверяя их в его ловкие, ушлые, видавшие виды, руки.

Он раздавал их на право и на лево чуть ли не всем кому не попадя: жирные вонючие ублюдки, костлявые старые дрыщи готовы были отдавать последние свои крохи, ради того, чтобы сладострастно полакомиться доступным, готовым на многое, иногда даже и за бесплатно, юным телом. Они платили по назначенной им таксе, исправно и никогда не крутили носом, за редким исключением. И это его вполне устраивало. Все были счастливы, и каждый получал свое: извращенцы - юные мальчишеские тела, те, в свою очеред, удовольствие от реализации своих грязных фантазий, и некоторую сумму на карманные расходы; надо отдать должное - Мэг всегда платил исправно, и никогда никого не обижал, если конечно же на это не было веских причин, которые, к счастью, для него и для прочих участников этой порочной аферы, случались крайне редко. Сам же Мэг - несказанно был рад неплохим доходам от своей незаконной деятельности, которая к слову, однажды, как не прискорбно, все же прикрылась. Он тогда ещё легко отделался, если бы стал жадничать или отстаивать свои интересы, то мог бы здорово поплатиться. И сейчас он находился бы не в своей, достаточно уютной и теплой, хоть и немного, как он сам считал, тесноватой, коморке, а плавал бы где-нибудь, на самом дне бассейна городского водохранилища, или, что ещё хуже, -  очутился бы на прилавке одного их продовольственных магазинов в виде фарша, под вывеской - "Натуральные говяжьи/свиные продукты, цена - столько-то." Но он был, все же, умнее и выше всего этого, что собственно и сохраняло ему и по сей день, его некчемную, бесполезную, жалкую жизнь.

Лиси и Мэг были едва знакомы. Он однажды подвозил ее, после ночного "дежурства", как она сама это называла.

- Не хлопай дверью!.. - попытался предупредить ее он, когда Лиси выбиралась из его гнилой, как и его жизнь, тачки.

Но звук его голоса уже перекрывали глухой от удара дверцв с бряцающим, от дребезжания шатающегося дверного, приопущенного стекла.

Ещё тогда, она, невзначай, заставила обратить на себя его настолько пристальное внимание, что оно в довольно короткий срок переросло буквально в идолопоклончиское обожание перед ее особой.

Не добившись ее снисхождения, Мэг частенько представлял себе их жаркие совокупления, в которых он, будучи ее нижним, подобострастно исполнял все ее приказания.

Он истязал себя при мысли о ней. Он фантазировал с такой безудержной силой, что после, часами находился в неком блаженно-священном экстазе. Только с одним фантазиями о ней он кайфовал больше, нежели от всех его прочих пристрастий, всех вместе взятых. Он даже умудрялся отсасывать самому себе, когда доходил, почти до самой крайней точки возбуждения.

Он готов был просить ее руки и сердца, даже не смотря на то, что это было далеко за рамками его, так называемых, культурных ценностей, если бы он только был уверен, что она не откажет.

Но Лиси была не з тех, кто готов был связать свою жизнь, даже с такими славными, но все же извращенцами, как Мэг.

Она старалась избегать не только общения с ними, но и сторониться всякого, кто, хоть в сколь, пусть даже незначительной форме, проявлял камней свой, даже самый, казалось бы, бескорыстный, интерес. Потому что, как учила ее жизнь - не бывает в этой жизни ничего бескорыстного. За все, рано или поздно, приходиться платить; и каждый, даже самый порядочный и бескорыстный, когда-нибудь потребует свою, как он считает: " - Заслуженную и справедливую!.." плату.

Но так или иначе, он был единственным в этом городе, кому она могла бы довериться. А ей необходим был сообщник. И она знала, что этот чёртов шнырь, ни то что не откажет, он с привеликой радостью исполнит любое ее поручение, даже если для этого ему потребуется сигануть головой вниз, с самого головокружительного небоскреба в городе.

2026.