Забытое эхо большого улья

     «Глобальный исход москвичей из общих ульев в личные гнёзда»
      Выражение из фильма «Покровские ворота»

Мы вышли из ульев – из гулких укладов,
где жизнь, как сироп, разливалась впритык,
где каждый был вписан в чужой распорядок
и к общему шуму с рожденья привык.

Где стены гудели, как соты, с рассвета,
где всё было общим – от ссор до вины,
и даже любовь предусмотрена сметой,
как лишний паёк коммунальной весны.

Там время стекало по жёлтым обоям,
там липли словечки, как тёплый нектар.
Нередко ругались жильцы меж собою.
Немало в раздорах рассыпалось пар.

И вот мы ушли, выбрав лак и белила.
Ни бунта, ни гимна – простой переезд.
Как будто нас тихо весна отселила
от общих инстинктов, насиженных мест.

Добротные гнёзда со спальней и ванной,
удобной гостиной... Прощай, дикий рой!
Здесь можно не слышать чужие прозванья
и даже себя не услышать порой.

Мы ждали так долго... Да здравствует квота,
магический ордер и подпись-печать!
Как славно впервые не быть «для кого-то»,
и выйти в пижаме, и в голос кричать.

Но странное дело: чем тише и чище,
чем больше пространства судьба может дать,
тем явственней мы рой потерянный ищем:
он кажется раем, в каком благодать.

Как будто внутри, за фасадом идиллий,
гудит неотключенный прежний мотор –
и тянет туда, где мы были едины,
пусть даже сливаясь в бессмысленный хор.

И вдруг понимаешь средь нового света,
вдыхая свободу заветной земли:
мы вышли из улья, но арии лета,
жужжащие соты – из нас не ушли.

И в каждом гнезде, где ни звука порою,
где воздух разрежен до чистой черты,
легко различить, что, спасаясь от роя,
мы просто сменили масштаб пустоты.

В уютном гнезде, обжито'м и отдельном,
где тишь возвели в абсолютный закон,
становится ясно: свобода бесцельна,
когда от себя не спасает балкон.