Поэма. 1812 г

Глава 1. Закат как предчувствие

Встаёт светило в образе могучем,
На утренний простор бросаясь вновь,
Но вечерами, разгоняя тучи,
Льёт в горизонты жертвенную кровь.

1.
Два всадника с холма смотрели жадно
На древнюю прекрасную Москву,
Над ней закат кровавый многократно
С поблекшим небом затевал игру.

Охвачены "пожаром" колокольни,
Кресты, дома и трепет дальних рощ,
А ветерок до слёз живой и вольный
Лишь раздувал величие и мощь.

Природа накануне тьмы дарила
Все краски полудикого огня;
Москва за красоту благодарила,
Сверкая златом, бликами звеня.

Но роковое грезилось  в раскладе
Багровой, ослепительной  зари,
Как будто бы она сжигала платье,
В котором её ждали алтари;

Но - лишь себе и близкому покорна! -
Не захотела взгляд чужой принять,
Сожгла святыню, и теперь вся в чёрном
Ушла в ночное небо умирать...

2.
... А на холме два всадника застыли -
Влюблённые невеста и жених,
И кажется, что ничего отныне
Не разлучит, не потревожит их.

Глава 2. Москва опалённая

1.
Москва в канун очередного лета
Неистово плясала на балах,
И даже пролетевшая комета
Ей не смогла внушить  здоровый   страх.

Немало разыгралось приключений
В тот час, когда окреп Наполеон,
Но частота озвученных сомнений
Вносила смуту в доводы сторон.

И кто-то в залах старую княгиню
Из города уехать умолял
Лишь по секрету. Что случится ныне -
Никто не ведал. Высший свет гулял,

Стрелялся на дуэлях, и в театрах
Блистали дамы чудной красотой.
Война придёт? Да что вы! Это вряд ли...
- Наполеон - захватчик!
- Нет! Герой!

... Тень Франции витала над Россией,
Речь русскую изгнали, извели,
Парижской моды проверяли силу,
Французам подражали как могли.

А детям на ночь няньки - чужестранки
Про Синюю читали Бороду.
Традиций русских милые останки
К спасению взывали в том году.

Не страшно дело, что язык и платье
Примерили в какой-то малый срок,
Весь ужас в том, что стали забывать мы -
Мы русские, мы братья, с нами  Бог.

Свободы ветер мнился очень многим,
Европы облик шумный вдохновлял...
Зверь вышел на восточные
дороги -
Московский свет с опаской наблюдал.

Рождались споры в шумных кабинетах,
Происходило отдаленье душ,
Но страстную любовь питал  при этом
К стране своей любой достойный муж.

О, вольнодумцы с шёлковым портретом
Того, чьи аппетиты не унять,
Вы воспевали в мыслях и сонетах
Чудовище. Теперь ответ держать.

Стыдись, ново поставленный мечтатель,
Поклонник Альп и вечных Пирамид,
Пришёл туда гордец-завоеватель -
Теперь Россия-матушка манит.

2.
Но не найдётся с ней ни уз, ни сладу
И чья-то в поле сгинет голова...
Достала свои русские наряды
Чужбиной опалённая Москва;

Чужую речь ей не пристало слушать -
С поляками был выучен урок! -
И раздалось спасительное в душах:
Мы русские, мы братья, с нами Бог.

... Зря усомнились - вот вам патриоты:
Гуляки, дуэлянты, молчуны.
Война пришла и показала - кто ты,
Достоин ли быть воином страны.

Не это ли величие святое:
Стать пламенем трагических минут
И обнимать сентябрьское  поле,
Когда тебя туда враги кладут;

И мёртвый ты, вцепившись в землю эту,
Продолжишь бой за родину свою,
А в час затишья лёгким, тёплым ветром
Прошепчешь "Как же я тебя люблю"...

... Как птицы с пашни, пробудившей семя,
О ратной славе грёзы вознеслись,
Пришло героев настоящих время
И ополченья возродилась жизнь.

3.
Богатые, холёные дворяне
Вели себя - кто в лес кто по дрова:
Одни уже уехали заранее,
Других  - держала чем-нибудь Москва.

И жизнь текла в иллюзии покоя,
В неверии, что город будет сдан,
Но экипажи ещё большим строем
Ползли  под вздохи безутешных дам.

Дома забросить - горько, несомненно,
Посуда, мебель, тысячи картин...
А знали ведь, осталась целой Вена,
И не разрушен сдавшийся Берлин.

И высший свет, французов приголубя,
Давал балы захватчикам своим,
И никому там голову не рубят,
И не сжигают на огне живым...

... Боярыня московская, седая,
Трёх раненых устроив в свой возок,
Спешит в усадьбу, громко прокляная
Наполеона вдоль и поперёк;

И тысячи успешных и богатых,
Противясь быть под гнётом чужаков,
Всё ехали и ехали куда-то,
Спасая жён, детей и стариков.

А что добро? Осталось и сгорело,
Омытое страдальческой слезой.
Над пеплом небо свои песни пело
И громыхал вдали священный бой.

И ЭТИ люди сделали победу,
И ЭТИ люди армию спасли.
Казалось, для себя звучит "уеду" -
А получилось для родной земли.

Дремал патриотизм в глубинах века
И выплеснулся из-под стен Кремля,
Опасно,  зная душу человека,
Прийти и отбирать его поля.

А русская душа - для всех загадка,
Не устают об этом говорить,
Ну чем хотел сей император хваткий
Великую Россию победить?

И благовестили к обедне снова
Во всех церквях в их самый чёрный час...
Гигантские, горящие покровы
Готовились с поспешностью для нас.

4.
Простой народ смотрел в недоуменье
На хаос под названием "француз"
И сжёг Смоленск, и не было сомнений,
Лишь пепла горький, тошнотворный вкус.

Рассеялось по городам и весям,
В глухих лесах, под крышами дворцов
Народное и злое чувство мести,
Взыграла кровь несломленных отцов.

И не могли оставленные жёны
Предать порыв и подвиги мужей,
Ни за  короны чьи-то, ни за троны
В доспехи облачились Русью всей.

И это был великий час начала
Конца Наполеонова пути,
Два города нить крепкая связала,
Чтобы Россию - матушку спасти.

5.

Москва ждала, бросая в небо взоры,
Подставив щедро солнцу купола,
Затихли птицы, люди, храмы, хоры,
Затихло время, а Москва ждала.

Металла толще стало безголосье,
Мощнее тех великих Пирамид,
Что до сих пор тиранам власть приносят,
Притягивают алчность, как магнит.

Летали Ростопчинские* афишки,
В них клятва графа: враг здесь не пройдёт...
Да только  поздно... уже поздно слишком -
Злодея тень маячит у ворот...

... И постепенно становилась чёрной
Небесная густая синева -
Смотрела в эти дали непокорно
Войною опалённая Москва.

_______________________________
*Фёдор Васильевич Ростопчин — русский государственный деятель,  московский градоначальник и генерал-губернатор Москвы во время наполеоновского нашествия.
   Ростопчинские афиши (также называемые «летучими листками» или «афишками») — это небольшие по объёму тексты, которые Ф. В. Ростопчин распространял в народных массах во время Отечественной войны 1812 года.

Глава 3. Москва пылающая

Слезами Бога пела  муза,
Встречая у ворот француза,
А вместо хлеба с солью Храм
Свой пепел даровал врагам.

1.
Один старик в предместии московском
В тот день, взяв вилы, шёл наперерез
Тем, кто  с победным европейским лоском
Шагали растоптать российский крест. *

Но только на вражину замахнулся -
Был брошен в реку - пыл сей остудить,
Лишь барабанщик юный отшатнулся
И снова в барабаны начал бить...

Окраины невзрачные бросали
Прохожих редких равнодушный взгляд,
Ворота с шумом крепко запирали,
Показывая: здесь никто  не рад.

Напрасно думали: Москва сдалась без боя!
Бой был велик! В сердцах, в душе, в крови,
И эта битва дорогого стоит -
Несломленных  хранителей  земли.

Оставшиеся в городе отважно
Чинили неудобства  тут и там,
Как те защитники Кутафьей башни,
Что вдарили из ружей  по врагам.*

И тот один, что в поле - невезучий,
Не воин (по преданьям сторожил)
Теперь восстал как Святогор* могучий
И дремлющую силу в Русь  вложил.

... А на горе Поклонной в это время,
Подняв со шляпой слитую главу
И думая, что он уже в Эдеме,
Злодей очами пожирал Москву.

Глаза слепили купола без счёта,
Колоколами отзывалась даль,
Казалось, город жил, дышал, работал -
Мила  французу эта пастораль.

А в мыслях уже множество этюдов:
Вот русский царь, пришедший на поклон,
Вот за столом из золотой посуды
В Кремле и ест, и пьёт Наполеон.

Москва - душа, он завладел душою
Всех русских деревень и городов!
За двести лет забыто всё чужое -
А он дошёл с оравой мамлюков*.

Расслабленный, не верящий удаче:
Что так беспечно завладел Москвой,
Ещё не знал тогда, что слово "сдача"
У русских чаще смысл несёт другой.


2.
... Мюратовская* конница входила
В притихшую, безлюдную Москву,
Которая казалась очень милой...
Сентябрь красил в красное листву.

Ни звука. Только ветер, в крепких  ставнях
Запутавшись, так тоненько пищал
Да чей-то сад тенистый, чудный, давний
Смотрел на чужеземцев и вздыхал.

И тишине внимали удивлённо
Под звук копыт средь множества домов
Непрошеные гости, обречённо
Предчувствуя неправильность шагов.

В той пустоте им чудились раскаты
Победных прославляющих боёв,
И запах дыма был такой понятный
В полях, налитых громом до краёв.

А в городах им так "Виват!" кричали -
До треска туч, до пыли старых плит...
Но что же здесь? Все улицы молчали,
Лишь цокот неуверенный копыт.

Невиданный,  вселился тайный трепет,
Пугала  эта злая тишина,
А гривы лошадей всё так же треплет
Шагнувшая в Святую Русь война.

3.
Чудесная тогда стояла осень...
И армия как Цезарь - у Кремля,
Да только чужаков не переносит
С времён древнейших русская земля.

Напрасно, депутацию желая,
Там, на горе, сидел Наполеон,
Впервые ничего не понимая,
С опаской до Кремля добрался он.

Так страстно возжелал ключей заветных -
Записку Александру написал,
Отправил, ждал, но не было ответа -
Так непривычно.
Русский царь молчал...

Первопристольная! Ты показала
С семи холмов невиданную стать,
И куполами всеми засияла,
И ослепила вражескую рать.

4.
... Опять закат в небесной тесной раме -
Бушующая, солнечная спесь,
А на земле больших масштабов пламя
Вдруг охватило древний город весь.

То там, то тут рождалось это море:
Удушливые волны, скалы стен,
Угадывались корабли в узоре,
Что искры ткали из горящих пен.

И то ли небо опустилось ниже
Или земля рванула в вышину -
Закат вечерний, наклонившись, дышит
В горячую, безумную волну.

И крики чаек чудятся в стенаньях
Летящих к Богу золотых церквей,
И пение - подобно птице ранней -
Сгорающих пустых монастырей.

Здесь места нет морским прекрасным девам:
Иные страсти поглотили свет,
Вокруг всё неустанно багровело -
Здесь ничему земному места нет.

5.
Восстали скифы! Разум не подвластен
И дикостью прошито всё вокруг,
Вы не найдёте отдыха и  счастья,
Никто вам здесь уже ни брат, ни друг.

Восстали скифы! Чей огонь? Не важно,
Он стал - их вождь, гонитель чужаков.
Горела Русь - и даже не однажды,
И много раз лилась на землю кровь.

И разве вы, захватчики, не знали
Сюда тащась, на родину зари,
Что здесь себя уже не раз сжигали,
Вот эти люди - скифы, дикари.

И что им пламя? Плотно сжаты - губы,
Сердца - умеющие крест нести,
Они свои тела сжигали в срубах,
Чтоб душу прямо к Богу вознести.

Во все года степных лихих набегов
Горела земля-матушка вокруг,
Но не сломить сей дух и веру дедов,
Ни вам, ни им, ни миллионам рук.

6.
... За той стеной немыслимой печали
Никто не видел, когда шторм утих,
Как в обожжённом небе проскакали
Два всадника: невеста и жених.

Они неслись  небесным полем синим,
Стирая дым копытами коней,
А там, внизу, воспрявшая Россия
Молилась за потерянных детей.

Летели кони нашим дням навстречу -
И этот образ огненный един.
Они - заря, напоминанье в вечность
О городах, восставших из руин.

7.
Как часто зло в делах не видит цели,
А зрит лишь путь и ремесло своё.
Был целый город пушками расстрелян,
Распят, сожжён, разграблен. Для чего?

Не стал зачинщик властелином мира -
К чему стремился - так и не достиг,
А свет ему такую яму вырыл -
Размером в сорок тысяч толстых книг.*

И даже если будешь храбро биться
Над этой прорвой мысли целый век -
К Наполеону вряд ли нам пробиться,
Понять, что это был за человек.

***
Но я свой вывод сделаю вот так:
Раз на Москву пошёл, то нам ты - враг.
И даже если сам - любимчик Гёте,
То пусть в Европе, ну а здесь - никто ты.
А статуэтки чёрные в шкафах* -
Напомнят про французов быстрый  крах.
И про победу даже в час  - когда
Горели земли русской города.

_________________________________
* Реальный случай, упомянутый в воспоминаниях

*2 сентября 1812 года через Кутафью башню в Кремль заходили солдаты Наполеона. В воротах Кутафьей башни их встретила баррикада, откуда раздалось несколько выстрелов. Французы ответили  пушками.

*Святогор обучает Илью Муромца всем премудростям богатырского искусства, после чего передаёт ему свою силу и меч-кладенец.
*Мамлюки были воинским сословием в османском Египте, и после вторжения французов многие из них поступили на службу во французские части.

*Иоахим Мюрат (фр. Joachim Murat) — наполеоновский маршал, великий герцог Берга в 1806–1808 годах, король Неаполитанского королевства в 1808–1815 годах.

*"Сорок тысяч книг - сорок тысяч могильных камней..." Д. С. Мережковский "Наполеон - человек" издано 1929г. Очевидно, сегодня книг о Наполеоне значительно больше.

 Глава 4. Следы прошлого

... Нет новизны. Всё было. Всё вернулось.
И даже люди! Люди тоже - те.
И солнце то же! Погляди, проснулось
Оно для всех на прежней высоте.. .

***
Кто спрятался, закрыл глаза и уши-
И вас пожар Москвы не обойдёт...
Откройте окна, сердце, слово, душу -
И может быть, жить дальше повезёт...

1.
Что есть судьба, история и время,
Собравшее людей в один комок?
Что вдохновляет, движет, правит теми,
Возглавившими сей случайный срок?

Сознательно или под дулом смерти -
За строем строй лихие чужаки?
А может это звёзды ими вертят
И весь наш путь есть в линиях руки?

... И что важнее: честь или покорность,
Смиренность или  самурайский дух,
Молчание, принятие  и чёрствость,
А может, правда - громко, чётко, вслух?

И ведь не только над Великой Русью
Голодное кружило вороньё,
Но выбирали люди - нет, не трусость,
А просто жизнь, спокойствие своё.

Но так ли это? Где покоя ложе,
Когда вулкан проснуться норовит
И даже ночь уже не осторожно,
А громко, ярко звёздами гремит.

Где тот покой душевный и сердечный...
Как можно среди бед не горевать?
Закрыть глаза и уши, быть беспечным
И притворяться, и чего-то ждать...

Такие вот слепые и немые
Заполоняют страны и века,
Пока просторы и пути земные
Сжимает смертоносная рука.

Носители побед, туманов счастья,
Создатели мифических границ -
Наделены тщеславием и властью,
Чтобы стереть десятки тысяч лиц,

Чтобы потратить всуе миллионы
Не в золоте, а в людях. Вот удел!
И разве создают такие троны,
Кто избежать бы этого сумел...

... Что было там, на Бородинском поле,
Для "гения" , любимого Москвой
Во времена его великой воли,
Идущего по странам как герой?

Герой чего? Все битвы - над народом
Ослабленным, измученным борьбой,
Обманутым подарками свободы,
Посылами на будущий разбой.

Ключи столиц, расшатанные троны -
Всё в руки шло тогда само собой,
Когда ж из грязи вытащил корону -
Презрел народ. Чего он стал герой?

В чём гениальность? Нет её в помине,
Разрушил миф один Великий бой*,
Когда на русской небольшой равнине
Наполеон стал жалким. Не герой.

Лишь цепь непреднамеренных событий
Его толкала на дальнейший крах,
Чужих полей прославленный любитель,
Он и пропал в таких чужих полях.

Непобедимость, превосходство - это
Всё ложь, туманы, призрак, плутовство,
Есть человек - без родины, без света,
Пыль для него - и люди, и родство;

И никогда диктатор прирождённый
Порядок в этот мир не принесёт:
Нет у него особенных законов -
Есть острый меч и  вверенный народ.

***
Но если б знали, алчные  французы,
Чем обернутся с их безумцем узы:
Ни подвига, ни власти над страной -
Попали добровольно на убой.
А впрочем, в те загадочные годы
Пасть за него - блаженство для народа,
Но гениальность планов и идей
Так равнодушна к пламенности сей.

2.

В любые дни спокойствия и мира
Нас караулит самый грозный час,
В котором прокляты недавние кумиры
И поле битвы ожидает  нас.

В любые дни восторженной цитаты
В честь ложного земного божества,
Нас ждёт неотвратимая расплата
И даже крах душевного  родства.

... И был тот год двенадцатый, суровый:
Услужливой Европы жалкий вид,
Внезапный "гений" и диктатор новый
Науку войн до мелочей постиг.

Он сам себя не понимал в размахе
Свалившегося бремени побед,
Его судьба - как голова на плахе,
Комета - он, народ -   кровавый след.

Сидел, считал убитых после боя:
Гессенцев и баварцев - больше. Рад.
А любопытно: когда вёл их строем,
Своих французов прятал ли назад,

За спины тех, кто одурманен словом,
Прельщён богатством  матушки-Руси,
Мечтающих легко, надёжно, скоро
За счёт других в свой тихий рай войти?..

Народ Европы, думали вас любят?
Да, может быть... как любят ледоруб,
Что через миг кого-нибудь погубит,
Последний стон впечатав в краску губ;

Как ржавую железную лопату,
Грызущую над кладом пласт земли,
Как острый штык безумного  солдата
И как пираты любят корабли.

Неправильная и пустая слава,
Позор и стыд для будущих времён...
Россия не забыла пир кровавый
И помнит, кто такой Наполеон.

Основы европейского союза
Он видел в разгромлении Москвы...
В своём саду сегодняшнем французы
И вся Европа - нам враги. Увы...

Послесловие...

Напрасно возомнил Наполеон,
Что на Елене* был распят и он,
Распят подобно нашему Христу,
Но мысль о славе выбрал он не ту:
Не крест распятья - превращает в Бога,
Предтеча - жизни  праведной  дорога.

МАРИНА ТРОФИМОВА
Январь - апрель 2026 г.
________________________________

*Остров Святой Елены, где умер Наполеон