В театре

В театре, залитый тусклым огнём,
Шёл танец привычный и чинный:
Он властвовал дерзко, забыв обо всём,
Скрыв лик под атласной личиной.

Сплетал он из шёлка тугую узду,
Играя её красотою,
И верил, что кукла в покорном бреду
Повенчана и будет немою.

«Лети!» — он шептал, закружив волосок,
И нить натянулась упруго.
Но в кукле проснулся коварный порок —
И двинулась дева по кругу.

Он тянет за пальцы, желая обнять,
А нить обрывается с воем...
Она начинает его пеленать
Своим бесконечным покоем.

Опомнился мастер: движенья не те!
В испуге он ищет спасенья,
Но в этой опасной, хмельной пустоте
Он сам — лишь объект подношенья.

Запутались руки в его же сетях,
В очах её — блеск изумрудный,
И танец, внушавший доселе лишь страх,
Становится пыткою чудной.

Заигрался чудак! В золотых тенётах
Он бьётся, как в сетке паучьей.
А кукла смеётся в чужой темноте,
Взлетая над бездною жгучей.

Сменились местами: он замер, немой,
На шёлке повиснув в бессилье,
А та, что казалась лишь вещью простой,
Расправила чёрные крылья.