Самка хамелеона

Я — самка хамелеона, 
мне сорок линек до нежности, 
сорок осеней в горле, 
сорок оригинальных путей 
не совпасть с чужим «надо».

Мама сказала: 
`держись за ветку крепче, 
будь тише, 
будь правильного цвета, 
и перестань пугать родню
этим своим багровым.`

А я не только багровая. 
Я просто сразу и вся:

и мох, 
и ржавчина, 
и полночный синий, 
и жёлтый страх,
и рыженькая словно солнце, 
и белая, словно кость,
усталость и боль 
под тонкой, но умной кожей.

Во мне не живёт одно чувство — 
но целый террариум пульса: 
любовь,   
что согрета под лампой; 
злость, 
что бьётся мордой в стекло; 
тревога, 
как дрожь по коже; 
и тихая, но упрямая
правда, 
что часто шепчет: 
`ты совсем не обязана
вмещаться 
в их ладони.`

Они хотят, 
чтобы я была 
просто удобной зеленью
на наших фамильных фото, 
аккуратной тенью на общей стене, 
чтоб мои чуткие лапки 
обнимали только разрешённые ветви, 
чтобы мой хвост 
сворачивался лишь по часовой стрелке.

А я - музург внутренних джунглей. 
Я пишу по коре ветвей своими нервными срывами, 
пою диафрагмой, полною листьев, 
я делаю музыку и искусство 
из того, 
что не проглотилось.

Да, я умею любить их. 
Да, я умею их слышать, 
как трещит их тревога во мне, 
как семейные ожидания 
ползут по единственной хорде, 
как хор их родных голосов 
пытается за меня выбрать
мой новый следующий цвет.

Но зрелость — 
не стать навеки 
их любимым оттенком.

Зрелость — это 
не вырвать из себя вожделенный алый, 
если он правда алый. 
Не убить в себе этот чёрный, 
печаль по себе вчерашней. 
И не предать золотой, 
если в нём дышит музыка.

Я откровенно не хаос. 
Палитра с полутонами. 
Да, я вовсе не «слишком». 
Я просто теперь перестала 
делать из собственной кожи 
салфетку чужому комфорту.

И если сегодня я -
Сразу и дочь, и любимая,
Волшебница, мастер, пустыня, 
Ветка,  рана, 
и песня — 
это отнюдь не поломка.
Мой способ вот так не исчезнуть.

Пусть близкие 
не всегда выдерживают 
мою смену света. 
Им страшно, 
когда я не зелёная, 
не тихая, 
И не их.

А я всё равно здесь останусь — 
на ветке, высокой и хрупкой,
с сердцем, 
которое бьётся
как пост-хардкорный сбой, 
с честной, немного абсурдной
песней про частые линьки, 
с телом, 
которое помнит: 
подстроиться — не значит спастись.

Я — самка хамелеона. 
Меняю цвет, но не стержень. 
Я дрожу, 
но точно не сдамся. 
Я слышу всех очень чутко, 
но выбираю 
не от всех принимать советы.

И если любовь возможна,
Конечно, она возможна!
Возможна, и неоднократно! 
То только там, 
где мне не нужно 
отгрызать от себя по новой
мой каждый настоящий оттенок, 
чтобы стать 
чьей-то спокойной,
удобной версией леса.

Я - самка хамелеона…
Вяжу себе новый свитер…
Мягкий, приятный к коже…