Небесная бухгалтерия

Внутри тишина и мерцает алтарь,
Выходит к народу духовный бондарь.
В шелка и парчу он богато одет,
Как будто на нём — оборонный бюджет.
На голове — килограмм серебра,
Словно глава из литого ведра.
Учит смирению, учит терпеть,
Чтобы в аду нам потом не гореть.

"Смиритесь!" — вещает, и перст в потолок.
А на руке висит "Ролекс"-кружок.
Наверно, чтоб точное время сверять,
Когда уже можно грехи отпускать.
Ведь отпуск грехов — это вам не прикол,
Тут нужен и график, и офисный стол,
И чайник, и ручка, и секретарша,
И спонсор, чтоб паства не слишком уставша.

Я слушал и думал: "Вот это размах!
У Бога, наверно, всё в добрых руках".
Но что-то зудело внутри, как комар:
А нужен ли Небу такой гонорар?

Тут спонсор подходит, солидный мужик,
К иконе припал и губами приник.
"Владыко, — вздыхает, — я грешен во всём,
Но я оплатил этот Божий приём.
Я внёс на купель, на лампадное масло,
Чтоб Царствие Неба для нас не погасло.
Так, может, зачтётся? Я в Рай не спешу,
Но место в партере, прошу, попрошу".

Бондарь улыбнулся: "Ну что ж, дорогой,
Господь милосерден, и я не строгой.
В Раю, понимаешь, своя ипотека,
Там ценят не душу, а вклад человека".
И тут я припомнил про ту иглу,
Про то, что верблюду в неё ни в дуду.
Но спонсор не понял намёка, увы,
Он строит в Раю уже бизнес-мосты.

На паперти нищий застыл, как предмет,
Приличный такой инсталляции дед.
А в келье — икра и паштет из цесарки,
И в вазе не фрукты, а слитки из златка
Стоят, излучая божественный свет
(Ну правда, отличный, полезный предмет).

Я вышел из Храма. В кармане — дыра.
Смиренье кричало внутри, как бунтарь.
Я понял: пред Богом равны мы! Ура!
Но я, блин, беднее, чем этот бондарь,
Чем этот верблюд и богатенький спонсор,
Чем даже тот дед, что на паперти взрос.

И вдруг озарило меня, как зарница:
В Раю ведь другая совсем единица!
Там мерят не в евро, не в злате, не в доме,
А в чём-то таком… в позабытом объёме.
В чём именно — тайна, молчанье хранят.
Но курс я узнаю. Скажу вам, ребят,
Как только до пункта обмена дойду.
Молитесь, чтоб сдачу мне дали в аду.